Книга Врачебная тайна. Шанс на счастье, страница 81 – Кэти Свит

— Она беременна, – победоносно заключает Аля. – У тебя не получится ее посадить!

— Мама? – произношу удивленно. – Что ты здесь делаешь? – смотрю на стоящую в дверях женщину и не могу найти нужных слов.

Ее не должно быть здесь! Она должна находиться в совершенно другом месте. В больнице!

Уж никак не здесь…

— Пришла помочь с внуком, – говорит, делая нерешительный шаг вперед. Замирает. – Тебе ведь помощь нужна.

Она пытается говорить как ни в чем ни бывало, но я-то слышу, как дрожит ее голос и как тяжело ей даются простые слова. Моя мама не любитель выражать свои чувства словами, она считает, что это лучше всего делать поступками.

Такими как, например, вот сейчас.

Моя мама взволнована так же сильно, как и я сама, но она изо всех сил старается держаться спокойно. Видимо, не хочет лишний раз меня волновать.

Смотрю на стоящую в дверях женщину и не понимаю, как она здесь оказалась. Ведь мы только вчера разговаривали по телефону, она делилась своими переживаниями касаемо диагноза. И ведь ни слова не сказала, что ее могут отпустить!

Напротив, мама расстраивалась из-за необходимости длительного нахождения в отделении. Она пыталась уговорить врачей выписаться раньше времени, но те даже не думали выпускать из стационара!

А сейчас…

Сейчас она стоит напротив меня внешне совершенно здоровая и спокойная. И уверенно говорит о том, что вместо восстановления собирается помогать.

Не спорю, лечение однозначно пошло маме на пользу. Ее кожа не бледная, дышит нормально. Я, конечно, не врач, но выглядит она довольно-таки прилично.

Надеюсь, что чувствует себя так же хорошо.

— Ты должна быть в больнице, – моргаю и по-прежнему не верю в то, что вижу.

Тем не менее, в груди робко просыпается радость. Она распускается нежным прекрасным цветком, пульсирует и дарит счастье.

Очень хочется верить, что мама все поняла.

— Должна, – говорит, внимательно следя за моей реакцией и заметно расслабляется, когда не видит от меня криков и истерик.

Кажется, она готовится к самому худшему, что я могу ей сказать. Может быть даже к тому, что я не подпущу ее к внуку или того хуже, выгоню из больницы и отправлю домой.

Кто ж знает, что у нее в голове.

— Мы побеседовали с моим лечащим врачом, – продолжает. – И я объяснила ему, что моя дочка с внуком в больнице, а второй внук вообще у посторонних людей. Он вошел в мое положение, прописал лечение и отпустил. Сказал, в случае ухудшения самочувствия сразу же сообщить ему.

— Мам, с сердцем не шутят, – произношу осторожно.

Я очень ценю ее порыв помочь нам, но не в ущерб собственному здоровью. Потому что в противном случае, мне придется после всего выхаживать и ее в том числе.

Она не может не понимать всех рисков.

— Вась, анализы в норме, – спешит меня успокоить. – Я прекрасно осознаю последствия, не беспокойся. Все будет хорошо!

Так хочется ей верить…

Но мне все равно страшно.

Очень.

— Лучше подойди ко мне, – раскрывает объятия. – Обниму тебя, дочь.

С тревогой в сердце подхожу к маме, она сжимает меня в крепких объятиях и только стоит мне вдохнуть ее родной запах, как вся моя тревога растворяется. Внутри зреет стойкое ощущение, что теперь все будет хорошо.

— Дочка, прости меня, – говорит с чувством. Мурашки по коже. – Я очень виновата перед тобой.