Книга Зимняя сказка. Забава для близнецов, страница 27 – Кэти Свит

На выходных мы всегда куда-нибудь едем. Или я из ресторана заказываю доставку еды.

— Пришли мне номер карты, я переведу денег. Закажи из ресторана нормальной еды, – иду привычным путем. Еще никто не отказывался от подобного предложения.

— Не нужно из ресторана. Я знаю, что там за еда, – фыркает. – Она явно не для детских неокрепших желудков.

— Тогда что ты предлагаешь? – начинаю раздражаться. Всегда ели и ничего не было, а тут…

— Сама приготовлю, – заявляет. – Мне это не сложно.

И почему я не удивлен? Забава такая… забавная, аж слов не хватает.

Кидаю взгляд на часы, мне пора уже быть в переговорной.

— Напиши Егору список, что нужно купить, – прокручиваю в голове необходимое время для поездки в магазин, затем ко мне домой и обратно. Выходит прилично. Но не оставлять же мелких голодать. – Он все привезет.

— Не нужно. – Эта женщина меня опять удивляет. Теперь-то что не так?

— Почему? – Я уже плохо скрываю свое раздражение. Мне пора!

— Не важно, – отмахивается. – У тебя, кажется, время поджимает.

— Очень, – признаюсь.

— Больше не отвлекаю, – принимается тараторить. – Машеньке лучше, не переживай. С детками все хорошо.

— А почему у тебя там так тихо? – все же спрашиваю. Мало ли что.

— Дети спят, – шепчет. – Все. Не могу говорить. Удачи на переговорах.

Забава отключается первой, а я стою и туплю.

Спят? Мои дети спят днем? Это что ж за сказочная фея, которая смогла их уложить?

— Где Ермолаев?! – раздается гневное из трубки Оксаны. Девушка в шоке округляет глаза.

Давид. Разъяренный и злой.

Показываю жестом, что нет меня. Девушка кивает.

— Давид Эмильенович, он к вам уже ушел, – врет, не моргнув и глазом.

— Нет его! – рычит. Я ускоряю шаг.

Спасибо, Оксана. Снова выручила.

Подлетаю к переговорной, останавливаюсь, перевожу дыхание. Открываю дверь и как ни в чем ни бывало захожу.

— Извиняюсь за задержку, – кладу на стол стопку с договорами. – Прошу взять по экземпляру, – обращаюсь к присутствующим. – Итак, приступим к делу.

Присаживаюсь на определенное для меня место, обвожу внимательным взглядом людей, что сидят за столом. Цепляюсь за знакомые до боли глаза. Торможу. Возвращаюсь к ним снова.

Твою мать… Это ж она!

–Детвора, смотрите, что у меня есть! – достаю из пакета две одинаковые аппликации. Близнецы скептически смотрят на то, что я держу в руках.

— Что это? – первой спрашивает Маша. Девочке интересно.

— Поделка, – поясняю. Малышня продолжает стоять. – Вы никогда поделок не делали, что ли? – Мои брови подлетают вверх.

Дети мотают головой в разные стороны.

— Мы рисовали, лепили из пластилина, – загибает пальчики Павлик.

— Клеили, – добавляет Маша.

— А поделку? Вот такую, красивую, со стразами не делали? – не верю собственным ушам.

Судя по огромному частному дому, где проживает Марк с детьми, он в деньгах не ущемлен. Ремонт свежий и явно дизайнерский, интерьер тщательно проработан. И я уверена, что этим всем занимался не сам Ермолаев. Явно нанимал того, кто сделал все за него.

Дом шикарный и вместе с этим безликий. Здесь нет уюта, нет вложенной в каждую мелочь души.

Строго, модно, со вкусом, и точка. Больше и не скажешь ничего. Красивый, но не живой.

Чем дольше здесь нахожусь, тем сильнее хочу забрать малышей и вернуться в свою небольшую квартиру. Там энергетика волшебная, она помогает. У Марка же не дом, а какой-то музей.