Книга Мой бывший адвокат, страница 14 – Влада Одинцова

Меня окатывает горячей волной, стоит Ладыгину въехать во двор. Все наши общие воспоминания разом врываются в мою голову. Я помню все. И как мы вместе сажали кусты на лужайке перед домом. И как воевали за то, чтобы справа была альпийская горка, а не зона барбекю. И как облагораживали задний двор. И то, сколько раз и в каких частях этого участка и дома он брал меня. Жадно, неистово, с таким голодом, что если его не утолить, Дима как будто мог умереть.

Сглатываю, когда машина останавливается перед воротами гаража.

— Мне надо вернуться на работу, — со вздохом говорит Дима. — Думаю, тебе не нужно показывать, что и как в доме.

Он наклоняется и, открыв бардачок, достает оттуда связку ключей. Мою связку с висящим на ней брелоком в виде еловой шишки. Передает мне.

— Выбирай любую спальню. Можешь занять главную, если хочешь, — предлагает он, а я качаю головой. — Еда в холодильнике. Если надо что-то заказать, напиши мне или плати наличкой курьеру. Свои карты пока не используй, это может быть небезопасно. Вечером вернусь с работы, поговорим.

— Спасибо, — произношу тихо и берусь за ручки сумки, лежащей на коленях.

— До вечера, — отвечает он спокойно, и я выхожу из машины.

Дима сразу разворачивает автомобиль и выезжает за ворота, а я иду ко входу в дом. Останавливаюсь перед дверью и кручу в руке ключи. Ладони потеют, а сердце частит. Я так сильно перенервничала, что единственное, чего мне хочется, — это принять ванну и уснуть. Но волнение перед тем, как сделаю шаг в свое прошлое, все равно не отпускает.

Вставляю ключ в замочную скважину и медленно проворачиваю. А когда открываю дверь, на меня обрушиваются воспоминания. Они закручиваются вихрем, ударяя по самым чувствительным местам. Запах свежести и цитрусового средства для уборки как будто въелся в эти стены. Некоторые окна открыты, и легкий сквозняк играет с тонким белым тюлем у дверей, выходящих на заднюю террасу.

Сняв обувь, медленно хожу по первому этажу, осматривая каждый уголок. Ничего не изменилось. Такое ощущение, что я только вчера вышла из этого дома. Сердце сжимается от того, сколько воды утекло с того времени.

За ностальгией накрывает тяжелыми воспоминаниями, как именно я уходила. Столько отвратительных слов тогда наговорила Ладыгину, а он ведь даже не понял, почему я тогда сорвалась.

Вздохнув, поднимаюсь наверх. Толкаю дверь в спальню, но не захожу туда. Я как будто боюсь увидеть там следы других женщин, которых Дима наверняка приводил в эту постель. Ту, которую мы выбирали вместе, и на которой провели столько счастливых часов.

Судорожно втянув носом воздух, иду в гостевую. Бросив сумку на комод, направляюсь в ванную. Сбрасываю одежду и набираю ванну. Долго мокну в ароматной пене, пока наконец не расслабляюсь достаточно, чтобы лечь вздремнуть.

Завернувшись в полотенце, возвращаюсь в спальню и подхожу к окну, чтобы задернуть шторы, но замираю. Воздух застревает в горле, а глаза становятся размером с блюдца.

Немного правее от ворот со стороны улицы стоит похожая на мою машина. А по дороге от дома движется черный джип, похожий на тот, на котором ездит мой муж.

Беру из сумочки телефон и проверяю его. Тридцать восемь пропущенных звонков и десяток сообщений от Михайлова. С колотящимся сердцем открываю их и читаю. Первые восемь сплошь оскорбления и унижения. А последние два… Они настораживают, потому что это слишком резкая перемена, чтобы поверить в искренние намерения Михайлова. Он что-то задумал. Понять бы, что.