Книга Я родила от вашего мужа, страница 3 – Полина Рей

Она сделала паузу, глядя на меня с сожалением. Как будто ей и впрямь было жаль такую идиотку как я.

— Но к жене, говорит, не пойду с этим вопросом. Она непримиримая. А как мы в койку легли, так стал мальчика родить упрашивать. С женой, говорит, вообще холодно всё стало. А ты у меня баба горячая.

Она расхохоталась, а меня чуть не вывернуло наизнанку.

— Бабой называл, а мне и не обидно. Это сейчас все поголовно девушки, хоть им двадцать, хоть пятьдесят. А раньше на Руси бабы да мужики были. И нормально это.

Её увело куда-то в сторону, и я поспешила вернуть рассказчицу к сути повествования. Всё то, что она мне тут заливала, совершенно не вязалось с образом Вени. Или он каким-то образом умудрился мимикрировать под эту дамочку? Она ведь выбивалась из общего строя остальных жителей посёлка. Здесь в основном покупали участки и строились довольно обеспеченные люди, которые в основном приезжали за город отдыхать от важных дел.

Да что далеко ходить! Одна близость горнолыжного курорта, куда со среднестатистической зарплатой расслабляться не приедешь, диктовала свои правила. И вот – такая дамочка.

— Как вас зовут? – потребовала я у неё ответа.

— Алёной, – тут же с готовностью представилась сказочница.

Наверное, увидела со стороны мужика – работящего, хорошего собой, интеллигентного. Вот и придумала эту байку.

— Алёна, у меня совершенно не укладывается в голове, что Хлебников мог так поступить.

Она фыркнула и покачала головой.

— У многих не укладывается, когда мужья налево ходить начинают. Но я вам, Даша, вот что скажу. Подумайте хорошенько, прежде чем Веню прочь гнать. Я на младенца не претендую. Надо будет – отдам все права вам. Ну как-то это делается через опёку, я видела в передачах.

Опёку… она так и сказала. Что вызвало у меня лишь нервный смешок, совершенно, надо сказать, неуместный.

— А Хлебников мужик хороший. Он сейчас от меня прячется, потому вас потерять боится.

Она чуть помолчала, выдав это «ценнейшее» наблюдение, а потом продолжила:

— Он же когда у меня жил, я за ним исподволь наблюдала. Хозяйственный он, молодец, всё у него под присмотром.

Она даже не успела договорить, когда я чуть ли не вскричала в ужасе:

— Он… у вас жил?

Алёна вновь и вновь смотрела на меня, как на дурочку, во лбу которой сияет соответствующая умственным способностям надпись. Потом размеренно, как отсталой, сообщила:

— Конечно, жил. Ты же не думаешь, что он почти год на матрасике своём спал? Хотя и там у нас бывало, когда он усадьбу вашу мне показывал.

Я ощущала себя так, словно меня облили ведром помоев. Таких отборных, дурно пахнущих.

Матрасик… Если эта баба не была в моём доме, откуда ей знать про лежбище Вениамина?

— Он ко мне очень быстро перебрался, в доме бригада ремонтная работала. Ну как работала? Приезжали вечерами и что-то делали. Не слишком быстро. Я так понимаю, Хлебников со мной подольше побыть хотел. Но я как родила – его как подменили! На сына пару раз только взглянуть приехал! Говорит, знать ничего не знаю, ты мне чужая. Денег сунул и всё. Больше я его не видела.

Она вздохнула, когда рёв малыша стал совсем уж нестерпимым. Ещё немного, и к нам начнут стекаться неравнодушные соседи, которые придут полюбопытствовать, не происходит ли чего-то жуткого с малышом.