Книга Лихач. Мой сосед, страница 24 – Лия Седая

Он смял мне губы жестоким болючим поцелуем.

Глава 14

Все, чего я хотела — просто отключиться.

Чтобы не видеть.

Чтобы не слышать горячечный больной шепот Голландца. Не чувствовать его прикосновения к собственному телу.

Я даже не подозревала, что позади его кабинета, за неприметной дверцей в виде обычной стенной панели есть еще небольшая комнатка.

И там не было ничего, кроме широкого кожаного дивана и шкафа.

Тусклая лампочка под серым потолком и все.

Только на нее я и смотрела.

Лежала на диване и просто смотрела на нее сквозь призму слез в глазах.

Силы исчезли.

Смысла сопротивляться я не видела. Он не отпустит. Я даже не знала, хочу ли я выжить после всего этого.

Как потом жить?

— Почему ты не сопротивляешься, Лада? — Голландец хлопнул меня по щеке. — Давай! Кричи!

Крупные горячие капли слетели с ресниц от его удара.

Выкатились невольно.

А я промолчала.

Он хочет, чтобы я кричала? Его заводит сопротивление? Отлично. Тогда я буду абсолютно покорной и аморфной. Хотя бы так испортить ему насилие надо мной.

— Сука! — он разозлился.

Я лежала перед ним почти распятая.

Чертов извращенец явно кайфовал от обездвиживания своих партнерш. К торчащим между подушек дивана кожаным ремням привязал мои запястья.

И навис сверху с искаженным от бешенства лицом.

— Все еще надеешься, что Рус придет за тобой? — Вынуждая посмотреть ему в глаза, он ухватил меня за подбородок. — Неужели ты настолько тупая? Где ты и где он? Если бы ты ему была реально нужна, он бы уже давно тебя в койку затащил. А так ты просто лекарство от скуки. Забавная зверушка.

Я молчала.

И в глаза ему не смотрела.

И не верила!

Зверушек не тащат на свидания насильно. Не укрывают своим телом, давая отоспаться и согреться.

И самое показательное — сестрица Голланда не среагировала бы так на обычную забаву мужчины, которого она так желает заполучить.

Я не была бы для нее угрозой.

Но поведение Герды мне сказало больше, чем все слова, которыми сейчас пытался меня задеть бывший начальник.

— Он тебя не найде-ет…

В глазах Голландца горел какой-то фанатичный сумасшедший огонек.

Он встал на колени на край дивана. Навис надо мной и трясущимися пальцами расстегивал крохотные пуговицы на комбинезоне.

Тошнота подкатила к горлу…

— Какая ты нежная, моя девочка, — прохладные липкие ладони сгребли мою грудь в горсть. — Как я давно мечтал о тебе. Ждал! Ждал, когда ты сама ко мне придешь…

Слюнявые губы на ключице дали последний толчок.

Желудок скрутило.

Удушливый спазм прокатился по переводу вверх. И корень языка сразу же онемел.

Встал дыбом.

И рвота затопила рот горечью.

— Ты охренела, сука?! — Голландец подскочил, как будто меня стошнило прямо на него. — Грязная тварь!

Я грязная?

Я?!

Я смеялась. Кашляла во время судорожной рвоты. И смеялась истерично.

Какой брезгливый!

А таскать сюда девчонок и трахать их на этом паршивом диване с извращениями — это нормально? Да он просто маньяк! Больной извращенец!

Сколько девчонок тут перебывало?

Ему в больничку нужно.

— Давай я тебя утру, моя хорошая, — он стащил с себя футболку и упал перед диваном на колени. — Сейчас, моя милая, сейчас.

Вот сейчас меня действительно проняло.

Это не шутка.

Он действительно болен. Такие перепады настроения у нормального человека невозможны ведь.

— Скажи мне, — я слабо увернулась от пахнущей им ткани. — Скажи, от кого у Герды ребенок?