Книга Лихач. Мой сосед, страница 37 – Лия Седая

Да блядь!

Какой же он уебок…

Она среагировала все же. Не хватило времени еще, чтобы забыть как Голландец лапал ее.

Перед глазами встала картинка, как моя девочка лежала на том сраном диване. Прикованная, раскрытая перед ним.

И с разорванным комбинезоном именно на груди.

— Тихо, тихо, Лапуль, — я прижал ее к себе снова. Специально закрыл ее от себя своим же телом. — Я же не трону. Не бойся. Все прошло давно. Слышишь меня?

Лада дрожала.

Всхлипывала. Сама жалась ко мне, но в то же время была уже чужой.

Холодной.

Сука. Я бы повторно этого гада руками порвал.

Ну, и себе бы тоже не мешало по ребрам надавать. Не успел. Не уберег. Изговнил ей жизнь и усложнил себе задачу.

— Тихо, девочка. Давай. Поехали домой. Накупались, — я пошел к машине прямо с ней на руках. В ней весу-то. Реально птичка.

Она съежилась на сиденье.

Схватила судорожно свое платьице, натянула на мокрую кожу.

Я закрыл дверь и зашипел сквозь зубы.

Блядский ебучий случай!

Винить я мог только эту тварь и себя. Ее — не мог. Она девочка. На эмоциях сбежала. Герда пересказала их разговор в туалете тогда, но на нее я тоже не злился.

Просто один скот использовал их в своих интересах.

А еще, я впервые понял, как больно бывает, когда хочешь помочь, но не можешь. Во всяком случае, быстро. Со временем у нее это пройдет.

Я буду рядом.

Дам ей это время. В узел себя завяжу, если понадобится. Лишь бы она только во мне такого же урода, как Голландец, не видела.

Мне это нахер?

— Домой? — я забросил себя за руль.

Вода потекла со штанов.

Растеклась по коже сидений, закапала на пол.

Похуй.

Лада нервно кивнула. И глаз на меня уже не поднимала. Всю бесшабашность и веселье будто смыло в этой реке.

Хуево было так, как будто по нервам ржавой тупой пилой херачили.

Лапуля сжалась в комочек. Подтянула коленки к груди, уперлась взглядом в панель и молчала.

Я с трудом удержался, чтобы не ебануть по рулю кулаком. Испугаю еще больше. Не надо.

Взял ее ладошку, оторвал через силу от коленки.

Сжал тонкие холодные пальчики.

Лада пыталась дергаться. Вырвать руку. Не смогла. Взглянула на меня с обидой, по-детски. И неожиданно быстро успокоилась.

Перестала сопротивляться.

В груди немного потеплело. Вот так, моя маленькая. Я не обижу. Привыкай к этой мысли накрепко. Осталось только доделать все, как положено. Чтобы ты насовсем мне поверила.

Я даже не остановился толком.

Танк еще катился, а Лада уже рванула ручку на двери.

— Лапа, блядь!

Бестолку.

Она открыла калитку и заскочила в свой двор. Пробежала по дорожке, даже не оглядываясь.

Вот теперь я душу отвел…

Въебал по панели кулаком со всей дури. Тихо скрипнула обводка на магнитоле. Лакированная полоска лопнула.

Да твою же мать!

Я сжал зубы.

Сегодня же вечером я тебя заберу отсюда, Лапуля. Не могу так больше тебя одну оставлять.

Хватит, блядь!

Соберусь сам, а потом ее загружу в машину. Ничего. Поорет — перестанет. Потом поймет, что так было лучше.

Я сбрасывал свои вещи в сумку, с которой приехал пока не завибрировал телефон:

«Брат, твой клиент в больничке очнулся. Красная кнопочка приготовлена».

Глава 22

Я в бешенстве бросила ложку в кастрюлю.

Твою мать!

Все из рук валится. Это же надо настолько задуматься, чтобы макароны пригорели!

Повариха из меня сейчас так себе точно.

Я села на табуретку у плиты. Повернула выключатель старенькой конфорки. И опять задумалась.