Книга Отец подруги и его брат. Наш общий секрет, страница 41 – Дарья Рoманова

Иван, ошеломлённый и возбуждённый до предела этим зрелищем, резко вытащил из меня свой мокрый, всё ещё твёрдый член. Он опустил меня на колени перед собой на диван. Я едва держалась, опираясь на дрожащие руки, тело билось в мелкой дрожи.

— Открой рот.

Я послушно разомкнула губы, и он направил свой член, с которого ещё стекали капли моих соков. Он вошёл глубоко в горло одним движением и начал двигаться быстрыми, неглубокими, отрывистыми толчками. Ему не нужно было долго ждать.

Его тело напряглось, он протолкнул член глубже и замер. Горячая, густая сперма хлынула мне в горло, заполняя его. Я старалась сглатывать, но её было много, и она вытекала из уголков губ, стекая по подбородку на грудь. Он стонал, выдавливая из себя всё, пока не обмяк и не выскользнул из моего рта.

Я опустилась на бок, на диван, полностью уничтоженная, опустошённая, но в то же время странно… удовлетворённая. Я лежала, тяжело дыша, чувствуя, как их сперма медленно вытекает из меня с двух сторон, смешиваясь на коже.

Они стояли надо мной, молча, тоже восстанавливая дыхание. В тишине студии было слышно только наше сопение и тихий звон в ушах. В их взглядах не было уже той дикой страсти, только глубокая, мужская усталость и бездонное, взаимное понимание. Они обменялись короткими, почти незаметными кивками. Игра была сыграна. Границы пройдены. Теперь мы были связаны этой грязной, пошлой, невероятно интенсивной тайной втроём.

Я сидела за тем же кухонным столом, где всё и началось. Лена налила нам по чашке чая.

— Так что, ему всё понравилось? — спросила она, пододвигая мне сахарницу.

Я не смогла сдержать широкой, по-настоящему счастливой улыбки. Такая улыбка, которая появляется, когда ты прошла через ад и вышла из него не только живой, но и с победой в руках.

— Больше, чем понравилось. Он в восторге. Говорит, это именно то, что ему было нужно. Уже выслал полный расчёт. И намекнул, что может порекомендовать меня кое-кому из своего круга.

— Ух ты! — её глаза загорелись неподдельной радостью за меня. Она была хорошей подругой, в конце концов. — Я так и знала, что у тебя получится! Ты молодец! — Она потянулась через стол, чтобы похлопать меня по руке, но её лицо вдруг приняло преувеличенно-обиженное выражение. — А мне так фоточку и не отправила. Ни одной! Я же умоляла!

Я вздохнула, но улыбка не сошла с моего лица. Стыд, страх разоблачения — всё это куда-то отступило, придавленное тяжёлым, сладким грузом облегчения и профессионального триумфа.

— Я же сказала, что нельзя. Конфиденциальность. Как бы ни хотелось, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но без раздражения. Я смотрела ей прямо в глаза, надеясь, что она прочитает в моём взгляде не ложь, а искреннюю просьбу не лезть туда, куда не надо.

Лена закатила глаза.

— Ладно, ладно, тебе. Всё-таки профессионал. Не могу же я на тебя обижаться из-за какой-то там этики.

«Какая там, к чёрту, этика», — пронеслось у меня в голове, и мне стало смешно и горько одновременно. «Если бы она знала, какой ценой это было получено». Но мысль о том, что она могла бы обидеться по-настоящему, если бы узнала правду, вызывала лёгкий холодок под ложечкой. Хотя, зная её взбалмошный характер и ту лёгкость, с которой она сама предложила в качестве модели своего отца… Кто знает. Возможно, она и не стала бы делать из этого трагедию. Но проверять не хотелось.