Книга Наш брак - тюрьма, страница 30 – Полина Рей

Он толкнул дверь и вошёл без приглашения.

Внутри пахло деревом и свежей краской. Стены уже выровняли, пол застелили чем-то светлым, в углу стояли строительные леса. Но не это заставило его замереть на пороге.

У окна, на широком подоконнике, сидели двое - Ирина и Павел Рудской. Между ними на картонной коробке были разложены какие-то бутерброды, салат в пластиковом контейнере и две бутылки воды. Они перекусывали, как простые рабочие, устроившие перекур посреди стройки. И Павел что-то рассказывал, жестикулируя, а Ирина смотрела на него и улыбалась.

Не так, как улыбалась когда-то ему, мужу. Не с той собачьей преданностью, от которой его тошнило. А спокойно, свободно, как будто она наконец-то выдохнула после того, как её лёгкие были сжаты до состояния коллапса.

Увидев мужа, она не вздрогнула и не испугалась. Просто подняла брови, и улыбка медленно сползла с её лица.

— Сергей? - сказала Ирина, и в её голосе не было ни удивления, ни страха. Только усталое недоумение. - Ты что здесь делаешь?

Павел тоже обернулся, и Сергей заметил, как изменилось его лицо - от расслабленного до напряжённого за одну секунду. Рудской молча поднялся, отряхнул брюки и посмотрел на Линькова с вызовом, который тот не ожидал увидеть в глазах давнего партнёра.

— Я узнал, что ты тут занялась бизнесом, - выдавил Сергей, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но внутри всё закипало. - Решил посмотреть, как идут дела.

— Дела идут нормально, - ответила Ирина, не вставая с подоконника. - Ты уже всё посмотрел? Можешь идти.

Она говорила с ним как с лишним предметом мебели, который загораживает проход. Сергей почувствовал, как кровь приливает к лицу.

— А он что здесь делает? - спросил, кивнув на Павла. - Твой новый покровитель? Быстро ты меня забыла.

Слова вырвались раньше, чем он успел их обдумать. И повисли в воздухе - пошлые, нелепые, выдающие его уязвлённое самолюбие. Он сам их испугался, но отступать было поздно.

Ирина поднялась медленно, одёрнула джемпер и посмотрела ему прямо в глаза. Тем самым взглядом, который он уже видел в кафе на набережной, - холодным, твёрдым, как сталь.

— Да, Сергей, - сказала она спокойно. - Забыла. И знаешь что? Ты сам меня этому научил. Ты не оставил мне выбора. Ты пришёл в мой дом, сел за мой стол и сказал, что я была для тебя тюрьмой. Что ты задыхался рядом со мной и никогда меня не любил.

Она сделала шаг вперёд, и Сергей почему-то отступил - сам не заметил, как.

— Так вот, - продолжала Ирина, и в её голосе зазвенело что-то, чего он раньше не слышал. - Спасибо тебе, Серёжа. Ты в итоге помог мне понять, что я действительно жила как в тюрьме. Но теперь я эту тюрьму покинула по своей воле. И мне очень хорошо без надзирателей и прутьев решётки. А ты можешь идти, потому что здесь лишний.

Она отвернулась и снова села на подоконник, взяла бутылку воды, отпила. Как будто его уже не существовало в принципе. Павел молча стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на Сергея безо всякого сочувствия.

Линьков постоял ещё несколько секунд, потом развернулся и вышел. Дверь хлопнула за ним с гулким эхом, и он на мгновение замер, прислушиваясь - не позовёт ли она его назад? Не скажет ли, что пошутила?

Ответом ему была абсолютная тишина…

Сергей сел в машину, завёл двигатель и выехал на дорогу, сам не зная, куда ему стоит отправляться. Руки дрожали на руле, внутри всё кипело от злости, обиды и ещё чего-то, что он отказывался называть своим именем.