Книга Наш брак - тюрьма, страница 8 – Полина Рей

— Я не знаю, что делать, Крис, - прошептала в ответ. - Я ничего не умею - я не работала никогда. У меня нет профессии. Я только готовить умею и быть женой. Хотя, в последнем сомневаюсь, раз он ушёл.

— Перестань! - Кристина схватила меня за плечи и ощутимо встряхнула. - Ты слышишь? Перестань так себя унижать. Ты - замечательная женщина, умная, красивая, талантливая. Ты готовишь так, что в ресторане за такими тортами очередь бы выстроилась. И ты не имеешь права просто так отпускать этого козла!

— А что я могу? - вскинула я на неё взгляд.

— А то! - Кристина заговорила горячо, быстро: - Ты не подписывай никаких бумаг, пока не сходишь к хорошему адвокату. И не соглашайся на эту квартиру, поняла? Ты имеешь право на половину всего, что вы нажили вместе. А нажили вы много. Он бизнесмен, у него три ресторана, сеть магазинов. Это всё общее! Это ты стояла за ним, ты рожала ему детей, пока он там контракты подписывал. Ты не заслужила какую-то халупу в спальном районе!

Я слушала и не верила ей, потому что никогда не думала о деньгах. Мне хватало того, что Сергей давал. Я никогда не лезла в его дела и была благодарна за каждую копейку. А теперь Кристина говорит, что это моё? Что я имею право?

— А кондитерская, Ир? - продолжала Кристина. - Ты же всегда мечтала о своей кофейне с книжными полками, помнишь? Ты мне об этом столько рассказывала. Вот сейчас у тебя и появился шанс. Выбей из него деньги на нормальный бизнес! Открывай своё дело. Докажи ему, что ты не просто жена, которую можно выбросить на помойку.

— Я не могу сейчас об этом думать, Крис, - сказала я, и слёзы снова потекли по щекам. - Мне так больно, что я не могу дышать. Какие деньги? Какая кондитерская? Я не хочу ничего, я хочу, чтобы он вернулся и сказал, что это была шутка.

Кристина посмотрела на меня долгим взглядом, вздохнула и обняла.

— Знаю, девочка моя, знаю. Но ты меня услышь: сейчас тебе больно, а потом придёт злость. И вот тогда ты должна быть готовой. Но уже сейчас говорю - не подписывай ничего. Не соглашайся ни на что. Держись. Я с тобой, поняла?

Я кивнула, потому что сил спорить не было. Меня словно выпотрошили, как утку к Рождеству.

В дверь позвонили и Кристина пошла открывать, а я осталась сидеть, прижимая к груди подушку, которую зачем-то схватила с дивана. Мне физически нужно было за что-то держаться, как за якорь.

— Мам!

Антон влетел в кухню-гостиную, и я подняла голову. Мой старший сын, высокий, широкоплечий, вылитый отец в молодости, смотрел на меня глазами, полными боли и ярости.

— Что он тебе сделал? Расскажи всё! С самого начала, - велел он.

И я снова рассказала - уже привычно и как-то обыденно. Только каждый раз слова резали всё больнее, потому что они не становились менее правдивыми. Они лишь приобретали новые черты реальности.

Антон слушал, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

— А Илья? - спросил он, когда я закончила. - Ты ему звонила?

— Да. Он сказал, что в командировке. Приедет завтра.

Антон усмехнулся - горько, зло, как будто тоже что-то знал.

— Конечно, в командировке. Конечно, завтра. - Он посмотрел на меня и добавил тихо, с такой болью, что у меня сердце сжалось: - Мам, я тебе честно скажу: думаю, Илья знал про эту девчонку. И молчал.

Мир снова покачнулся, хотя, казалось бы, я ведь сама думала ровно о том же самом…