Книга Академия Черного дракона, страница 64 – Елена Ха

— Думаешь, последствий не будет? – спросил дед бабушку.

— Через десять лет после моего побега его кольцо само соскочило с пальца. Я решила, что он отказался от меня. Я ведь уже тридцатилетней тогда была. Видимо, стара для него. Но возвращаться все равно побоялась, а вдруг мстить начнет, – пряча глаза от брата, говорила моя бабушка, деда Вани осуждающе покачал головой и поделился:

— Первые десять лет скотина постоянно пропадала, ни грибов, ни ягод не роди́лось, и бури постоянные случались, деревья валило гектарами.  Но постепенно все успокоилось, теперича тишь да гладь, может, ушёл дальше. Все-таки 67 лет прошло, он же прекрасно понимает, что ты старухой дряхлой стала… Но ты нас тогда всех бросила…

— А вы бросили меня в руки чудовища, даже не задумываясь! – с упреком воскликнула бабушка Маша.

— На кону стояли жизни всей деревни! – возразил дед, – Да и не таким уж чудовищем он оказался, раз так никого и не сгубил! Тебе повезло, что людей он не тронул, как бы ты жила, зная, что виновата в смерти… Может, поэтому он никого и не тронул, чтобы совесть твою не обременять…

— Вы о ком? – не удержалась я, увидев, как поникли плечи моей бабушки, как заблестели ее глаза от слез.

— Чаю будешь? – спросил деда Ваня, игнорируя мой вопрос.

— Попей, – подвинула ко мне бабушка кружку, – А потом на могилку к родителям сходим.

Дед только кивнул и подвинул ко мне вазочку с конфетами.

Кладбище располагалось на окраине деревни Горки.  Домов здесь было не меньше сотни, и большинство из них были крепкие и ухоженные, я заметила только  пару заброшенных развалин. Лес подступал к деревне почти вплотную, как будто тянул к людям свои могущественные щупальца. Но леса здесь никто не боялся. Только меня он пугал своей неизвестностью и энергией. Темно-зеленые ели с огромными лапами, соседствовали здесь со стройными светлыми березами, гибкими рябинами, могучими дубами и кленами, а уж от осины было некуда деваться.

На кладбище я безучастно смотрела на две надгробные плиты, окруженные побеленной оградкой. Для меня это были просто плиты, мне не хотелось выть от тоски по теплу рук людей, что лежали под ними, меня не грызла совесть за то, что стою здесь впервые, меня не топило в отчаянии от мысли, что я сама бросила их так рано и вычеркнула из жизни. Но обнимая бабушку за хрупкие плечи, я ощущала, как ее трясет от избытка всех этих чувств.

Пока баба Маша горевала о смерти и оплакивала жизнь, я задумалась о своей. Мне неожиданно понравилось в деревне.  Здесь не было городской суеты, все случайные прохожие приветливо улыбались деду Ване, и он в ответ с гордостью знакомил их со своей внучатой племянницей, то есть со мной.

Я с детства любила тишину, меня утомляли громкое рычание работающих автомобильных двигателей, шелест их шин по асфальту, визгливые возгласы клаксонов. Я даже профессию выбрала себе устаревшую, возможно, уже изжившую себя, зато самую тихую – библиотекаря. Я мечтала ухаживать за книгами и помогать людям обретать знания. Конечно, я понимала, что многие библиотеки сейчас закрываются, и шансов найти хорошую, интересную работу почти нет, но тяга к книгам и любовь к тишине победила доводы рассудка.

— А у вас здесь есть библиотека? – неожиданно спросила я дедушку.

— Да, конечно, – откликнулся он, и тут же обратился к бабушке, – Там подруженция твоя Клавдия Петровна заправляет последние 60 лет. Ты ее еще помнишь?