Книга Яд на кончике острия: Экстремальные каникулы, страница 12 – Астрадени Джейн

— Ступай ко мне и подожди. Я скоро, лали. И распорядись заодно принести нам фруктов и напитки. Проводи её, насса-биб, а я доберусь сам. Дорогу знаю.

Знакомая кумачовая с позолотой дорожка и сотня нассаримов по краям, растянутых грозной вереницей на подходе к императорским покоям. Сколько раз в детстве Дэасс бегал по ней, удирая от адзифи-моа и нянек-нагари, чтобы укрыться под защитой возлюбленного императора. Но и тогда не робел, как сейчас. Золотые деньки безоблачного детства! Отчего же теперь сердца так бьются в груди, как будто он в чём-то провинился?

Дэасс переступил порог, миновал контроль яда и крови, мимоходом бросив взгляд на портреты прежних наггов-императоров. Они давно стали историей. Отныне Великой Наггеварской Империей правил многоликий и только он… В приёмную, а оттуда прямиком в кабинет, и заламин в нерешительности остановился. Пусто…

— Наггер-апа?

— Входи, дитя, — послышался из-за занавески ласковый голос. — Подожди секундочку. Рад, что ты пораньше вернулся. Я ждал тебя. Дело очень щекотливое, семейное и безотлагательное.

* * *

Примечание:

Хашеш* — время перед рассветом.

Галларий* — модель галактики.

Шэссхе* — единокровный (эквивалентно — брат), обращение к единокровному или другому ближайшему родственнику.

Гир-шадде* — старший над шадди, командир шадди.

Шадди — младший принц.

Аков* — шагов (ак — шаг).

Насса-биб* — слуга, паж.

Солшем* — страстное соитие адзифы с заламином, символизирующее единение, дарующее им мими.

«Я этих наггеваров терпеть не могу! Вот увижу симпатичного наггевара и аж не могу терпеть… Так и хочется хвост ему прищемить!»

— Рассахщи в переводе с нагарийского наречия — «Измарилловый цветок пустыни»…

Столица Великой Империи ошеломляла! Даже Виктория это признала с первого взгляда и внимательно слушала экскурсовода.

— Перед вами Дворец императора — лучший образчик древнетигримского зодчества и новой эпохи периода наггеварского ига, которое длилось…

— Мы пойдём внутрь? — Вика вклинилась в бесконечные излияния гидши.

Остальные тоже хотели, но молчали, будто воды в рот набрали от самой гостиницы и впрок.

— Нет, — у бедняжки экскурсовода затряслись губы, и глаз задёргался.

Не скоро забудет она въедливую туристку, которая повсюду суёт свой нос и достаёт неудобными вопросами в самый неподходящий момент.

— Почему? — расстроилась Викуся, сама от себя такого не ожидая. — Интересно посмотреть, что там, — и ткнула в лицо экскурсоводше путеводитель. — В программе написано…

Потерявшая нить монолога гидша, беспомощно хватала ртом воздух.

— Потому, лушша*, — на выручку экскурсоводу с Земли пришла местная — нагари, — что во дворце живёт император с семьёй.

— Ну и пусть живёт, — Викуля продолжала стоять на своём. — Никто вашего императора выгонять не собирается, но в проспекте чётко указано: «с посещением дворцового парка и…». Или нет? — и она тыкнула измятым буклетом в ли… мор… или что там у наггеварских дамочек. — Значит, ваша реклама врёт? Замануха такая, для туристов?

Отчасти это была месть за «лушу». Раздражало Вику здешнее обращение к женщинам-чужестранкам. Больно уж «клушу» напоминало.

Гид-землянка нервно обмахивалась веером, хотя в этот сезон сэптимелиума* в столице не слишком жарко. С побережья целыми сутками задували то бризы, то муссоны.