Книга Слова, что обрушат небеса, страница 101 – Анна Панкратова

— Точно должен быть подвох, — заявила Харпер, ощутила его руку на своей спине, покрепче обняла, расплываясь лужей рядом с ним.

— Я, конечно, подожду, но ты же понимаешь, что мучаешь меня? — игриво спросил Деймонд.

Нет, понимает, конечно, не дура. Но… как же хорошо с ним просто обниматься! Настолько, что она не готова снова выстроить между ними стену, до того, как решится на секс.

— Не-а, — ответила она, чуть отдалилась, чтобы показать свою лукавую улыбку.

— Уверена? Лезешь обниматься по ночам. Почти голая, между прочим.

— Я в сорочке.

— Она просвечивает. Задирается. А иногда еще и с груди сползает. Знаешь, сколько раз я уже видел твою грудь?

— Считая тот раз, когда ты в душ ко мне полез? И чего жалуешься, не понимаю?

— Перестану жаловаться, когда ты станешь моей, веснушка. А пока… ты мучаешь меня! Такая… такая… моя, но недоступная.

Харпер закусила губу. Стыдно, но он ей так нужен! Ей так важно это медленное сближение, осторожное изучение друг друга. Не может она просто отдаться кому-то.

Она взяла его руку, помогла залезть под ее сорочку и найти грудь. Деймонд нежно очертил сосок, ласково сжал грудь.

— Дальше не зайдем, — честно сказала она. — Мне… не могу я пока. Прости.

— Харпер… он… — Деймонд убрал руку, притянул ее к себе ближе, чтобы снова обнять. Замешкался, но все же спросил: — Он насиловал тебя?

Она тяжело вздохнула. Почему-то признаваться стыдно, словно это она одна во всем виновата.

— Однажды, — тихо сказала она. Решила выложить все, как есть. — Пришел уставший с работы, а я со своим «устала, не хочу». Он разозлился. Было… очень страшно. И больно. Казалось, он и избить меня может. Или придушить в процессе. Синяки остались, представляешь? Даже на шее.

Харпер замолчала. Нервно облизала губы, водя пальцами по груди Деймонда. Интересно, он на такое способен? Вдруг, и его разозлить можно настолько, чтобы он выместил злость таким образом?

— Я две недели с ним не разговаривала. Он на коленях ползал. Подарки дарил. Пытался готовить, но быстро понял, что проще заказывать. Он очень… раскаивался и старался. Простила. Больше он никогда не делал ничего без моего разрешения, но научился надавить, чтобы я сама разрешила или все сделала. После того раза ни одного оргазма. И боль почти каждый раз. Пытка, а не близость. Когда он еще раз попробовал взять меня силой, я его выставила за дверь. Одну ошибку я могу простить — все мы люди. Но если она ничему тебя не научила… я жить хочу. И точно не хочу стать той, которую убил собственный мужик.

Харпер замолкла, начиная жалеть, что решила быть откровенной. Обнажать душу — тоже больно. Быть уязвимой — невыносимо. Особенно с человеком, который тебе нравится, которому ты хочешь довериться настолько, что самой страшно.

— Спасибо, что поделилась, — ответил Деймонд, поцеловал ее в макушку, а она вдруг поняла, что плакала. — Ты ни в чем не виновата. Ты не несешь ответственность за чужие поступки и решения.

— Но я простила. Терпела.

— Потому что хочешь верить в людей. Это же хорошо. А я подожду. Столько, сколько тебе нужно.

Харпер приподнялась, чтобы найти его взгляд, осознавая простую истину: она по уши влюбилась.

— Я уверена в одном. Прямо, очень уверена. — Харпер провела по его щеке, наконец улыбнулась, с такой нежностью он смотрел на нее. — Ты — мой. Навсегда.