Книга Слова, что обрушат небеса, страница 15 – Анна Панкратова

Может, выгнать его? Зачем она позволяет ему жить у нее? Зачем спасает? Кто он такой вообще⁈ Она сошла с ума? Неужели страх одиночества настолько силен, что она готова делить жилплощадь с психом, что свалился на нее с потолка?

Деймонд заметил, как она покраснела, как задрожали ее руки и подошел ближе, заглянул в глаза.

— Мне очень нужна твоя помощь, Харпер. В ответ я обещаю тебе мою защиту. И тебе она сейчас очень нужна.

— И ты мне все объяснишь?

— Все объясню.

— Ладно… — Она зажмурилась, пытаясь собраться с силами. — Во мне же нет магии.

— Колдовать может любой. В темных и светлых магия течет в крови, поэтому мы сильнее, выносливее. Но любой человек может черпать силу из природы, стихий. Мы с тобой будем использовать огонь. Где свечи?

— Ящик у окна на кухне. Верхний. Соль в угловом. — Харпер сделала глубокий вдох, продумывая план. — Аптека через дорогу. Десять?

— Десять.

— Меня запомнят и будут считать городской сумасшедшей, — пробормотала она, направляясь в коридор. Опомнилась, что на улице давно осень и нырнула в комнату, чтобы переодеться в свитер и джинсы.

В аптеке смотрели на нее с подозрением, но градусники продали. Назад она неслась, размышляя, не умнее ли сменить маршрут и никогда не возвращаться домой, но все равно поднялась на тринадцатый этаж и зашла в полутемную квартиру.

Деймонд времени не терял и погасил свет, зажег десять свечей, которые расставил вокруг начерченного овала в центре комнаты. Ну, хотя бы ковер скрутил, чтобы не пачкать.

Харпер сняла пальто, кинула его на комод и подошла ближе. Нахмурилась, осознавая, что овал состоял из соли. Это же как долго потом уборку придется делать… свечи тускло освещали какие-то знаки, закорючки, зигзаги и узоры.

— Мунийский, наш древний язык, — пояснил Деймонд и повернулся, заставляя Харпер охнуть. Ее не было минут десять, но черные полосы начали покрывать грудь и уверенно ползли к шее. — Купила?

Харпер протянула градусники, отмечая, каким бледным стал Деймонд, и это было заметно даже в полумраке. Дело дрянь. Пара часов — придется думать, где закапывать тело. Она мотнула головой: он не умрет. Никто не умрет!

Деймонд со знанием дела взял чашку, откуда-то в его руке появился кинжал, которым он провел по ладони. Харпер вскрикнула, а он уже занес рану над чашкой, чтобы сцедить кровь.

— Магия — это боль, веснушка, — пояснил он. — И кровь. Особенно, в мире Солнца. Не бойся, раны, через которые выходит магия, заживают за пару часов, даже шрамы не остаются.

Закончив, он наскоро замотал руку и принялся ломать градусники, чтобы высыпать ртуть в чашку. Серебряные шарики нехотя смешивались с кровью, пока Харпер аж дыхание задержала, помня, сколько ужасов рассказывала ей в детстве о разбитых градусниках. Козленочком станет, да?

— Ртуть безвредна, если смешать ее с магией, — напомнил Деймонд. — Я бы не стал рисковать твоим здоровьем. Да и в тебе тоже должна быть магия, просто пока она спит.

Он вручил Харпер чашку, а сам лег в овал, немного поерзал, но в итоге затих. Она сняла свитер, оставаясь в топике, присела рядом, оглядывая зажженные свечи: главное, чтобы пожара не было. Где она тогда жить будет?

— Не волнуйся, — сказала она, — я опытный писатель. Описала столько этих ритуалов! Правда, все их я выдумала.