Книга Исправительный лагерь для ведьмы или Бюро добрых дел, страница 69 – Елизавета

— Прощай ведьма.

Дверь хлопнула, но в избе по-прежнему все сладко спали, не осознавая, что в одной душе только что свет победил давнюю тьму.

На этот раз я кричала, точнее не я, Забава, но я ощущала её боль и кричала вместе с ней. Вокруг широкой кровати стояли люди, но её волновал лишь один.

— Кош, я не справлюсь. Малыш слишком сильный.

Кощей держал жену за руку и гладил дрожащими пальцами.

— Справишься, милая, ты сильная, ты всё сумеешь.

Новая волна боли и крика заставила всех вздрогнуть, и заглушила стук

распахнувшихся дверей. Их было одиннадцать, и каждую я знала, благодаря сознанию Забавы. Ведьмы.

— Зачем звал, царь?

На корчащуюся от боли Забаву они даже не взглянули. Я ощутила обиду, но адская боль затмила сознание.

— Помогите ей, - приказал Кощей. Его голос надломился, из приказного превратившись в умоляющий.

Ведьмы презрительно осмотрели сперва Кощея, следом забаву и вздернули носы.

— Мы здесь не помощники. Пусть Боги решают её судьбу, а мы мешать не станем.

— Этого дитя вообще не должно было быть, - презрительно выплюнула одна из ведьмы, - Вы совершили ошибку, вам за неё и расплачиваться.

— Вы всё так и оставите? Она ведь умрет! – взревел Кощей, теряя себя от бессилия. Новые крики Забавы сводили его с ума.

— И поделом.

Хранительницы ушли, не оборачиваясь. Просто отреклись от своей названной сестры, словно её и не было. Боль предательства была ничем в сравнении с болью физической, нас разрывало изнутри и это не кончалось.

Служанка, вытиравшая пот со лба Забавы, громко выругалась, откинула тряпки и подошла к царице со стороны ног.

— Черти проклятущие, да чтоб вам пусто было. Тужитесь, царица, тужьтесь.

Забава собрала оставшиеся силы, злость на сестер, обиду и с криком спустя мучительные часы наконец разродилась. Послышался детский плач.

— Это мальчик, - объявила служанка, показывая младенца матери. По щекам Забавы покатились слезы, невероятное облегчение вперемешку с радостью вырвались протяжным стоном.

— Мой мальчик, - прошептала Забава, - Мой сынок.

Он был совсем кроха, с черными волосиками и глазами цвета неба, почти как у неё, но светлее. Забава нежно гладила малыша по головке, продолжая лить слезы. Я чувствовала её счастье, гордость, страх, и смотрела в глазки младенцу, умиляясь крохе. Служанка, принимавшая роды, бережно взяла младенца, чтобы отмыть и дать новоиспеченной матери отдохнуть. Все заахали, заохали, стали кружиться вокруг малыша, вытирая и баюкая молодого царевича.

— Почему так много крови? - перебил ликование Кощей, - Разве она не должна перестать течь?

Умиляться резко расхотелось. Я тоже ощущала что-то липкое и скользкое под своими ладонями, подняла их вверх, и поняла, что сжимала простыни, насквозь пропитавшиеся багряной жидкостью. Кровь. Её кровь, наша кровь. Сколько же крови!

Сознание забило тревогу, но у Забавы не было сил на борьбу. Она посмотрела на Кощея и на выдохе сказала:

— Лес, мне нужно в Лес. Он поможет.

Схватив Забаву на руки, Кощей выбежал на улицу, оседлал коня и пустился вскачь. Я чувствовала, что с каждым рывком лошади, с каждым вздохом, с каждой секундой жизнь утекает её из тела, и было страшно. Я чувствовала смерть так же, как чувствовала она. Не было боли, лишь пустота и бессознательная легкость, как перед сном.