Книга Исцеление любовью, страница 6 – Снеталия Морозова

— Аглая, помогите мне. Я сама врач, проверилась уже несколько раз - здорова, патологий нет, но не могу выносить ребенка, беременность наступает, максимум была 5 недель и выкидыш. ЭКО тоже не получилось.

— Вы замужем?

— Да.

— Почему без мужа решили приехать?

— Мы разводимся.

— А родить от кого хотите, если разводитесь?

— Хоть от кого.

— А ребенок вам зачем?

Я опешила, посмотрела на женщину, она так на меня глаза и не подняла, смотрела всё время в стол.

— Для себя.

— Для себя платье купите лучше или еще что-нибудь.

— Ну, чтобы воспитывать его, любить его, жизнь дать человеку.

— Зачем? Дети и без вас рождаются.

Я растерялась.

— Заведите котенка, оттачивайте на нём свою любовь.

Жестко.

Я молчала. Аглая тоже.

— У вас всё, Стефания?

Так, я не уйду, она знает, она знает что-то, чувствую, не уйду. У меня час оплачен в конце концов!

— Аглая, где я ошибаюсь? Подскажите, пожалуйста, научите.

Женщина улыбнулась, я это почувствовала, считала по телу.

— Стефания, родить «для себя» – это как программа ненависти к мужчинам, ко всем мужчинам.

Я открыла рот в изумлении.

— В ваших словах нет уважения к мужчинам, в них смысл один: я потащу все на себе, не хочу ни на кого опираться, мужчина – лишь донор спермы. Заведу ребенка, потому что могу, как котенка, буду играться с ним. А ведь ребенок - дитя Божие, на половину лишь от матери, а половину – отец. Вы не в праве лишать его этого только потому, что захотели поиграться.

— Я уже возрастная, потом может быть поздно.

— Для Божественного творения – дитя, нет поздно и нет рано, есть благословение и всё. Для начала научитесь уважать и ценить мужчину своего. Вы живете в браках, соревнуетесь между собой, мужчины ломают женщинам души, женщины ломают мужчинам их дух. Женщины с раненой душой, мужчины со сломленным духом. Исцелитесь сами для начала, Стефания.

— Я не люблю мужа.

— Так вы развелись уже, отпускай его. Зачем столько держала возле себя, коль не люб? У тебя яйца больше, чем у него, не пара вы.

Я опешила, она и про Бога, и про яйца – всё в одну корзину.

— Научите меня, Аглая.

Я верила ей, понимала её, но я какая есть - такая есть, не буду я другой уже, большая я уже девочка.

— Аглая, а как же дети рождаются у алкашей?

— У каждого свой путь, свои родители, свои дети, вам, Стефания, свой пройти надо, я говорю, что вижу.

Я посмотрела на часы, пытаясь остановить время, мне хотелось узнать от неё что-то. Выпытать, она мне нравилась. Уверенная, спокойная, без прикрас. Аглая молчала, смотрела в стол.

— Аглая, у вас ревматический артрит?

— Да.

Опять тишина.

— Почему вы в маске?

— У меня лицо покалечено, выглядит неприглядно. Зачем людей пугать?

Агния не отнекивалась, отвечала просто, казалось, что она высиживает свой час, согласно оплате.

— Снимите, в повязке тяжело говорить, я врач, меня вы не обескуражите.

— Зачем?

Она впервые подняла глаза на меня, и я увидела свои глаза. Такой же редкий насыщенный темно-зеленый цвет глаз с ярко-зелеными вкраплениями.

Мои глаза с редким цветом радужной оболочки - предмет гордости, при встрече с незнакомыми все всегда интересуются, не в линзах ли я.

Мы несколько секунд всматривались в глаза друг друга.

Аглая опустила маску. Я увидела лицо женщины, наверное, моего возраста, хотя трудно оценить возраст, не знаю. Лицо было искалечено ожогом. Я поняла одно: она перенесла самую тяжелую форму термического поражения, потому что не только кожа, но и связки, даже кости были поражены.