Книга Исцеление любовью, страница 96 – Снеталия Морозова

Всю беременность я дико хотела секса. Однажды даже попросила у Влада - сделать вибратор мне. Когда он побратиму рассказал, что это такое, они меня трахали всю ночь.

Пять месяцев пролетели очень быстро, на последних неделях мой живот стал огромным. Я знала в теории, что такое роды двоих малышей, это не просто, но еще я знала, что я ведьма. Мои руки исцеляющие – руки мамы утихомиривали сыновей-проказников. Им уже было тесно, в последние дни беременности особенно.

В полнолуние, ночью у меня отошли воды. Я растолкала мужей.

— Мальчики, мы сегодня родимся.

Сползла с кровати, встала, прогибаясь в пояснице, растираяя её ладонями. Я спала голышом, груди просто лежали на пузе огромном, вздохнула.

Белогор и Владислав стали зачем-то бегать по комнате взад и вперед.

— Так! Слушать меня!

Они остановились.

— Вон сорочка – одеть, на меня, желательно…позвать Маришу, вон стопка белья, её сюда принести.

Схватка! и я присела резко, простонав.

— Бляяяять…больно как!

Белогор рванул за Маришей, растянулся у двери, да с таким грохотом шмякнулся.

— Суки, не смешите!

Я начала хохотать.

Влад смотрел на меня с таким выражением лица, будто я теряю рассудок, вот прям сейчас мозги мои утекают…

— Влад, не смеши, прошу.

Он вообще растерялся…

Мариша забежала, их вытолкала.

Первым родился наш Бьорн, голубоглазый крепыш-медвежонок, вторым - красавец с карими глазами, демонёнок Асмуд. Сыновей назвали папы.

Когда они взяли детей на руки, уткнули в них носы, мы все расплакались.

Я стала мамой.

Взяла сыновей, приложила к груди, они тут же начали сосать. Миллионами иголочек счастья я ощутила блаженство. Дети пахли мной и жизнью. Мой мир схлопнулся в эти две жизни. Я трогала их ручки, пяточки, понимая, что они – моя плоть, но в каждом - отдельная вселенная. Во мне разлилась дикая животная нежность, смешанная с леденящим ужасом ответственности. Я смотрела на детей, млея от счастья.

Мужья с умилением и тихим трепетом смотрели, как стараются мальчики, как вспотели, причмокивая. Поев, они сладко уснули на мне. Папы забрали их, соски стояли острыми пиками. Я улыбалась блаженной улыбкой.

Через месяц я была в прежней форме. Мариша с рождением малышей словно обрела крылья, порхала как девочка, мне помогала с детьми. Мужья по очереди оставались со мной на день, а в выходные мы освобождали волчицу, она посещала сестру, ходила на рынок, но всё равно прибегала к малышам. Мы видели, как она сюсюкалась с ними, целовала их, тискала, одним словом, любила всем сердцем, называя себя «бабушкой».

Во мне с материнством раскрылась ведьмовская сексуальность, о которой я читала в книгах из библиотеки Белогора: «Ведьма после родов, раскрываясь в любви к жизни, к мужчине, к ребенку обретает истинную глубинную ведьмовскую сексуальность – это естественное излучение души, облачённое в плоть, где женщина чувствует жизнь, умеет наслаждаться. Такая ведьма не ждет, что партнер даст наслаждение, ведьма приглашает разделить то наслаждение, которое она умеет давать себе сама».

Это непередаваемый кайф, это секс с жизнью в каждой минуте. Я ощущать стала телом всё: воздух, настроение мужей, их взгляды, даже запахи я чувствовала телом. Моё тело научилось быть эрогенным к жизни.

Я возбуждалась мгновенно.

Однажды за обедом Бьорн закапризничал, и Мариша убежала в детскую к мальчикам, закрылась там. Влад положил мне руку на колено, я почувствовала теплоту ладони, силу, тут же словно мир внешний исчез, сконцентрировался на дыхании мужа, нажатии руки. С грудным гортанным стоном я запрокинула голову, подставляя шею мужьям. Влад тут же с рыком порвал декольте, грудь выпрыгнула, набухшие соски от жара стали сочиться молоком. С животной страстью и похотью Влад поднял меня, усаживая на стол, сбрасывая столовые приборы, развел ноги, разорвал бельё и стал вылизывать мои губки половые.