Книга Ненужная жена дракона. Акушерка для наследника, страница 16 – Диана Фурсова

— Значит, у вас в крепости есть люди, которые не боятся принимать решения вместо вас, — сказала она.

— Я разберусь.

— Не сомневаюсь. Только разбирайтесь так, чтобы ребёнок дожил до ваших выводов.

Кайран посмотрел на неё почти с яростью. Но ярость эта была странной: не на неё одну, а на весь этот вечер, на Вартиса, на Сайру, на себя самого, возможно. Потом он опустил взгляд на младенца.

— Он похож на неё, — произнёс он.

— На Сайру?

— Да.

В голосе впервые прозвучало что-то мягче льда. Не нежность. Память.

Младенец вдруг завозился и открыл глаза. Кайран непроизвольно протянул руку, но остановился на полпути, будто не знал, имеет ли право коснуться. Это движение оказалось таким неожиданно человеческим, что Марина тоже не сразу нашлась с ответом.

— Руки согрейте, — сказала она наконец.

Кайран перевёл взгляд на неё.

— Что?

— Руки у вас холодные. Если хотите коснуться ребёнка, сначала согрейте ладони у огня.

Нэра тихо охнула. Тила уставилась в пол, явно ожидая, что князь сейчас обрушит на всех драконье негодование.

Но Кайран после короткой паузы подошёл к очагу.

И согрел ладони.

Марина не улыбнулась. Даже вида не подала, что эта маленькая победа что-то для неё значит. Но внутри что-то сдвинулось. Не в сторону доверия. Пока нет. Скорее в сторону понимания: этот мужчина привык приказывать, но способен услышать, если речь идёт не о его гордости, а о ребёнке.

Когда он вернулся, она чуть повернула младенца. Кайран осторожно коснулся его крошечной руки одним пальцем. Ребёнок сначала недовольно сморщился, потом вдруг сжал палец князя так же слабо и упрямо, как до этого сжимал палец Марины.

Лицо Кайрана застыло.

Чёрная метка на плече младенца дрогнула.

И на серебряной вязи у виска князя вспыхнул тончайший золотой отсвет.

Нэра вскрикнула. Тила отступила к стене.

Марина увидела, как Кайран резко убрал руку, будто связь обожгла его не болью, а смыслом. Он побледнел, и впервые за всё время в его глазах появился настоящий страх.

— Что это было? — спросила Марина.

Кайран молчал.

— Князь.

Он медленно посмотрел на неё.

— Утром, — сказал он глухо, — мы приведём мать Грету. И если она подтвердит то, о чём я думаю, Совет этой ночью пытался избавиться не от проклятого ребёнка.

— А от кого?

Кайран снова посмотрел на младенца, и теперь в его взгляде было не только потрясение, но и мрачное понимание цены.

— От того, кто имеет право разбудить весь род.

— Разбудить весь род? — переспросила Марина.

Она произнесла это спокойно, хотя спокойствия в ней не осталось ни на горсть. В маленькой комнате северного флигеля было тесно от людей, чужих тайн и древних страхов. За дверью стояли стражники, в коридорах ещё пахло снегом, на столе догорала свеча, а на руках у неё спал младенец, которого несколько часов назад хотели вынести из крепости так тихо, будто он был не ребёнком, а неудобной ошибкой.

Кайран не ответил сразу.

Он стоял у очага, чуть отвернувшись, и смотрел на пламя так, словно пытался найти в нём не тепло, а решение. После того золотого отсвета на его родовой вязи князь изменился. Не внешне — плечи по-прежнему были прямыми, лицо жёстким, голос, когда он говорил со стражей, не дрожал. Но Марина видела: внутри него что-то треснуло. Не рухнуло, нет. Такие мужчины редко рушились сразу. Но прежняя уверенность, что мир подчиняется приказам, дала первую глубокую трещину.