Книга Выйди за моего мужа замуж, страница 54 – Майарана Мистеру

Я невозмутимо пожала плечами.

— Я просто очень хочу, чтобы это стало для вас настоящим сюрпризом.

Клэйд все это время смотрел на меня очень внимательно, чуть склонив голову набок. Он благоразумно помалкивал, но в его прищуренных глазах читалось точно такое же острое, жгучее любопытство, что и у Алифанты, только спрятанное чуть глубже.

— Хорошо, дорогая. Мы обязательно будем, — бархатно произнес он.

— Вот и отлично, договорились, — кивнула я. — А теперь идемте в корпус.

Во время занятий Алифанта не давала мне покоя. Она то и дело придвигалась ко мне по скамье, делая смешные попытки выпытать страшную тайну.

— Дэйна, ну скажи, это какое-то украшение? Или полезная вещь? Может, это та редкая книжка, которую я искала? — шептала она мне на ухо.

— Алифанта, успокойся, — отмахивалась я.

— Ну скажи хотя бы первую букву!

— Не скажу.

— Это нечестно! Ты меня так жестоко заинтриговала, что я теперь вообще не слышу, о чем там бормочет Кааг.

— Положа руку на сердце, ты бы и без моего сюрприза его не слушала, — хмыкнула я.

Она звонко, по-девичьи хихикнула и снова уткнулась носом в конспект. Но ровно через пять минут ее светлая макушка опять поднялась:

— Слушай, а Клэйду ты приготовила точно такой же подарок?

— Да, ему тоже сюрприз, — подтвердила я.

— Прямо совсем одинаковый?

— Нет, это парные вещи. — Я не выдержала ее напора и искренне улыбнулась.

Я наблюдала за ее живой реакцией краем глаза и невольно сравнивала с той, другой Алифантой, образ которой намертво отпечатался в моей памяти из прошлой жизни. Та, двадцативосьмилетняя Алифанта стояла в первом ряду зевак на площади. С заметно округлившимся животом, бережно спрятанным под дорогим черным траурным платьем. За все время казни она не уронила ни единой слезы. Ее плечи под тонкой кружевной тканью оставались неподвижными, как у статуи. А лицо, скрытое за траурным платком, было абсолютно каменным, лишенным малейших эмоций.

А эта, восемнадцатилетняя Алифанта, сидевшая рядом со мной на лекции, была такой живой, искренней, буквально лопающейся от распирающего ее любопытства, с очаровательными ямочками на разрумянившихся щеках. Она восторженно ахала, смеялась и нетерпеливо ерзала на жесткой деревянной скамейке.

И самое страшное заключалось в том, что это была одна и та же женщина. Просто эта версия еще не была отшлифована и испорчена десятью годами бесконечных интриг, предательств и лицемерного притворства.

Я смотрела на ее светящееся лицо и думала о том, насколько проще мне было бы десятью годами позже поверить в то, что эта юная, веселая девчонка способна на хладнокровную, расчетливую подлость. Намного проще, чем поверить в это сейчас, наблюдая ее неподдельный ребячий восторг.

Но я уже обладала знанием. Я точно знала, чем в итоге заканчиваются эти восторженные девичьи ахи и беззаботный, звонкий смех. Я знала, что глубоко под этими милыми, нежными жестами уже зреет совсем другое семя.

Разговор по душам, который мы могли бы вести как лучшие, неразлучные подруги в самом начале нашего пути, сейчас был физически невозможен. Невозможен ни одним искренним словом, ни одним прямым взглядом. Потому что эта лучшая подруга в любую удобную секунду перепродаст мою жизнь тому, у кого окажется больше звонких монет в кошельке.

Поэтому, когда она в очередной раз склонилась к моему плечу с жалобным нытьем «ну, скажи, скажи, скажи хотя бы, какого они цвета и формы», я лишь мягко, но непреклонно покачала головой и ответила: