Книга Невеста-попаданка для двух драконов, страница 110 – Мила Дуглас

— Не хватит, — сквозь зубы процедил Дэриан, оценивая ситуацию с молниеносной скоростью полководца. — Нужно больше. Сильнее. Прямой канал.

Ксев посмотрел на Лию, потом на разлом. На его лице промелькнуло то самое выражение — ни весёлое, ни грустное, а просто решительное. То, что бывало у него редко.

— Канал, говоришь? — он повернулся к Лии. — Конфетка, продолжай петь. Не останавливайся. Даже если будет казаться, что всё кончено.

Он шагнул между ней и разломом. Не заслоняя её, а становясь перед ней. Ксев поднял руки, не к черноте, а к Лии, ловя невидимые звуковые волны.

— Знаешь, в чем главный секрет иллюзий? — сказал он, не оборачиваясь, и его голос вдруг стал почти звонким. — Не в том, чтобы обмануть глаза. А в том, чтобы поверить самому. Поверить, что твой вымысел — самая настоящая реальность. И тогда… он ею на секунду становится. Для всех.

Его собственный свет, медово-зеленый, теплый, вырвался из него. Но это была не вспышка. Это была… дорога. Мост из чистого воображения Ксева. Он протянулся от Лии прямо к краю разлома.

— Через меня, — приказал он, и в его тоне не было места для споров. — Смотри на меня и направляй сюда всю свою силу, магию. Давай, Лия. Весь свой бардак, всю свою любовь, всю злость — через меня. Я… усилю твою магию.

Лия захлебывалась, видя, как его тело напряглось, как по нему пробежала судорога. Но она послушалась. Вложила в пение всё: память о первом ледяном поцелуе Дэриана, боль от уколов мадам Флорины, смех в «Рычащем тролле», ночные шепоты в саду, тяжесть короны, нежность к спящему мужу, и даже ту щемящую жалость и благодарность к тому, кто сейчас стоял перед ней, подставляя себя под удар.

Её песня, её магия, хлынула по зеленому мосту Ксева. И случилось чудо. Вернее, иллюзия, ставшая реальностью. Голос ее не просто усилился. Он размножился. Раскололся на тысячи голосов, на миллионы оттенков. Каждая её эмоция, каждый обертон зазвучали как отдельный инструмент в магическом оркестре. Мост Ксева дрожал, светился, трещал по швам, но держался. Запасной принц стал живым усилителем, проводником, который брал хрупкую человеческую песню и превращал ее в гимн, способный заткнуть пасть самой пустоте.

Но чернота не сдавалась. Она сопротивлялась. Из разлома повалили волны искаженной магии — обрывки проклятий ведьм, шепот сумасшедших, холод абсолютного одиночества. Они обрушились на них, стремясь разорвать связь, заглушить песню, стереть их самих.

И тут вступил Дэриан.

Он даже не заслонил их телом. Король сделал то, что умел лучше всего. Он создал порядок. Его серебристо-голубая магия выплеснулась щитом. Он искрился, переливался, как лед, на который падает свет северного сияния. Магический щит Дэриана двигался, как в кокон обволок их троих, и каждую волну хаоса, каждую атаку искаженной магии он встречал и отбивал. Щит не подавлял их силу — он выравнивал пространство вокруг них, чтобы песня Лии и проводник Ксева могли работать, не отвлекаясь на защиту. Дэриан с силой сжал челюсти, на лбу выступил пот, а вены на висках и шее вздувались от напряжения, но он стоял недвижимо, как скала, о которую разбивались темные волны. И в его глазах, устремленных то на Лию, то на спину брата, не было и тени прежней ревности. Было только яростное, бескомпромиссное понимание: «Никто не тронет мою семью. И ничто. Не дам».