Книга Невеста-попаданка для двух драконов, страница 8 – Мила Дуглас

— Замолчи, — прошипел он так тихо, что звучало страшнее крика. — Или, клянусь драконом внутри меня, я устрою тебе ночь любви гораздо раньше любой помолвки. И ты забудешь о своих границах навсегда.

Он выдохнул, снова взяв себя в руки, и указал на дверь.

— Лия, иди к себе. Урок окончен.

* * *

На следующий день началась её официальная академическая жизнь. Первый урок — «Основы драконьей каллиграфии». Лия сидела за партой, окруженная юными аристократками, которые выводили руны с легкостью дыхания. У неё же получались лишь корявые палочки и новые версии грустного кляксомонстра.

Преподавательница, мадам Индира, женщина с лицом, как у высушенной хурмы, ходила между рядами и цокала языком, глядя на её творчество.

— Леди де Андре, это не руна огня, это похоже на… на раздавленную гусеницу.

Отчаяние накатывало волной. Лия сжала перо в пальцах, готовая его сломать. В голове само собой закрутился старый, дурацкий мотивчик из детства, про человечка. Без мысли, просто чтобы не закричать, она начала тихонько его напевать:

Точка, точка, запятая -

Вышла рожица смешная.

Ручки, ножки, огуречик, -

Появился человечек.

Она не заметила, как её тихое, мурлыкающее пение стало набирать силу. Не заметила, как по ее коже пробежали легкие серебристые искорки, невидимые глазу. Не заметила, как мадам Индира остановилась рядом и замерла.

Когда Лия допела до слов «…Как все просто удается На словах и на бумаге…», она услышала тихий, странный звук. Рядом с ней стояла мадам Индира. По щеке суровой преподавательницы катилась единственная, идеально круглая слеза. В её глазах стояла глубокая, щемящая печаль и… ностальгия.

«Простите, о, Боги, — прошептала мадам Индира осипшим голосом, отвернувшись и смахивая слезу. — Это… это просто старая мелодия. Я где-то ее слышала, в детстве, когда-то. Невозможно! Я… я и забыла, что она существует».

Леди Индира быстро вышла из класса, оставив студентов в полном, ошарашенном молчании.

Лия смотрела на перо в своей руке. Потом на дверь, куда ушла преподавательница. В ушах отдавалось эхо её собственной, дурацкой песенки.

И тут её осенило. Дошло, какая магия зашита внутри неё.

Её голос. Ее песни. Её эмоции. Они не просто оставались при ней. Они выходили наружу. Заражали других. Заставляли чувствовать то, что чувствовала она.

Это не техники и не последствия отравления суши перенесли её сюда. Это не случайность. Ее выбрали. И причина сидела не в политике, не в крови и не в красоте. Она сидела у неё в горле. Это была магия, о которой здесь, кажется, давно забыли. Магия, которая может растрогать даже сердце, высушенное, как старая яблочная кожура.

«Зашибись, — тихо сказала она самой себе, глядя на новую кляксу на пергаменте. — Похоже, я тут не просто как раздражитель принца. Похоже, я тут… чтобы передать редкую магическую способность его наследникам».

В углу класса кто-то тихо хихикнул. Ксев, конечно же, присутствовал. Он поймал её взгляд и подмигнул, как будто говоря: «Добро пожаловать в клуб, сестренка. Теперь дела пойдут веселее.»

Дела, похоже, и правда собирались над ее головой как тучи.

Подготовка к помолвке оказалась пыткой, растянутой во времени. Лию наряжали, переодевали, затягивали, распускали и снова затягивали. Главной пыточным мастером, кроме Дэриана, была мадам Флорина, придворная портниха с руками, холодными, как щипцы для льда, и взглядом, способным измерить погрешность в миллиметр.