Книга Ритуал для двоих, страница 31 – Матильда Старр

— Я запрещаю! Я запрещаю тебе даже думать об этом! Ты наша дочь, и ты обязана слушаться. Мы покидаем академию сейчас же!

— Я ваша дочь, — сказала я тихо. — Но я не ваша собственность. И, кстати, — я расправила плечи, — я поступила в академию, благодаря собственным знаниям и дару. Вы не платите за мое обучение. И я здесь не по вашей милости — а потому что заслужила это место. Я собираюсь остаться, и вы ничего не можете с этим сделать! В конце концов, я совершеннолетняя!

Матушка смотрела на меня долгим, нечитаемым взглядом. Алые пятна на ее щеках постепенно гасли.

— Хорошо, — произнесла она наконец. Голос снова стал ровным, но теперь в нем не было металла — только усталость. — Поступай как знаешь. Видно, я плохо тебя воспитала, раз ты ставишь какого-то простолюдина выше чести семьи.

Она направилась к двери.

— Да при чем здесь он!

Но она уже не обернулась. Дверь закрылась за ней тихо, почти бесшумно. Я услышала, как стихают в коридоре ее шаги.

Я опустилась на кровать.

В висках стучало — но это была не боль от проклятья, а самая обычная, от пережитого волнения. Я обхватила плечи руками и вдруг осознала то, что только что сказала.

Я буду работать.

Я — Иллори Риван, аристократка, королева бала дебютанток, любимица учителей этикета — только что заявила собственной матери, что получу профессию и буду зарабатывать на жизнь магией.

И самое невероятное во всем этом было то, что я ни капли не жалела о сказанном.

Я проснулась с первыми лучами солнца и сразу поняла — этот день настал. День моего освобождения от магического приворота. На всякий случай выпила зелье из третьего флакона — мало ли что — откинулась на подушку и прислушалась к себе.

Я ждала облегчения. Ждала, что эта глупая, навязанная магией тоска наконец отпустит меня, как отпускает после долгой болезни — когда просыпаешься однажды утром и понимаешь: все, здорова. Что пустота внутри затянется, как затягивается ранка на коже.

Только тоска никуда не делась. Она изменилась — не рвала больше сердце на части, не туманила рассудок жаркими, лихорадочными образами. Но увидеть Сандреса все равно хотелось. Высказать ему все — за то, что бросил, за то, что не помог… И прижаться щекой к широкой груди — тоже.

— Что за ерунда, — прошептала я вслух.

— Ну как тебе живется без проклятия? — Синти уже проснулась и теперь заплетала волосы перед зеркалом.

— Отлично живется! — зачем-то соврала я и начала собираться.

Делала это машинально, то и дело прислушиваясь к себе — словно надеялась уловить момент, когда все изменится. Но ничего не менялось.

В аудитории я по привычке скользнула взглядом по нашей с Сандресом парте. Сердце тоскливо сжалось: он не вернется. Зачем ему теперь академия? Он сделал то, за чем пришел — выполнил заказ, заработал, надо полагать, целое состояние. Какая уж тут учеба!

Я села рядом с Синти и раскрыла тетрадь.

Но мысли разбегались. Я поймала себя на том, что рисую на полях сердечки, вместо того чтобы записывать лекцию. Тряхнула головой и заставила себя сосредоточиться. Заклинания второго уровня, особенности интонации, типичные ошибки…

Перед глазами вместо формул почему-то стояло его лицо — резкие скулы, твердый подбородок, темные глаза, в которых плясали отблески магических огней…

Ну что за ерунда! Ведь проклятие должно было пройти!