Книга Интересы короны, страница 163 – Юлия Арниева

Но вот Бейкер поднял руку, скомандовав выступать, и наша кавалькада, разом пришпорив коней, слитным глухим стуком копыт растворилась в густом тумане.

Сначала каурая шла ровно, словно бережно прощупывала нового седока. Но спустя несколько метров, перейдя на мелкую рысь, кобыла заставила меня мгновенно подобрать поводья. Я изо всех сил приноравливалась к движениям сильного тела под собой и пыталась вспомнить, как правильно пружинить в стременах, чтобы не вылетать из седла мешком. Мышцы спины и бедер уже напряглись от непривычной работы. Каждое движение требовало внимания. Я буквально собирала себя заново, сверяя скудный опыт из прошлой жизни с глухими, едва живыми телесными привычками прежней Катрин.

Для нее, настоящей, всё это было бы сущим адом. Прежняя Катрин предпочитала лошадям кресло и книги, в то время как Лидия жила верховой ездой. Для Лидии это была родная стихия — едва ли не единственная, где она становилась по-настоящему искренней, без светского притворства и нарочитого изящества. Она скакала так, будто родилась в седле, то редкое слияние с животным, которому невозможно научить. Лидия знала, что на охоте она ослепительно красива, и пользовалась этим открыто. Мужчины немедленно съезжались ближе, разговоры оживлялись, и сестра буквально расцветала под этими взглядами. Катрин она всегда таскала за собой, разумеется, не из сестринской любви, а лишь ради того, чтобы иметь под рукой блеклый фон, на котором её собственная яркость выигрывала вдвойне.

Мой же собственный опыт был весьма скудным. Я безумно любила этих статных, умных животных, но в деревне моего детства лошадей почти не держали. Была лишь старая пастушья Звёздочка — пегая, широкозадая кобыла с добрыми карими глазами и равнодушием к окружающему миру. Я подкупала её корками хлеба и мытой морковью; Звёздочка аккуратно забирала угощение мягкими губами и немедленно забывала о моем существовании.

Верховой езде я училась уже в студенческие годы. Две недели на пыльном манеже окраины и усатый тренер с ангельским терпением. Мне нравилось это единение с сильным животным, было что-то успокоительное в том, чтобы договариваться с существом, которому на тебя в общем-то всё равно. Но потом покатилась лавина: сессия, подработки, вечная нехватка денег, и уроки сошли на нет, так и не начавшись по-настоящему.

Именно поэтому мой выбор в пользу мужского седла был продиктован чистой необходимостью. Лишать себя дополнительной опоры и портить себе редкое удовольствие в угоду чужим представлениям о приличиях я не собиралась.

Впрочем, охотиться всерьез я и не планировала, для того чтобы нестись во весь опор через буераки и перелески, у меня попросту не хватало навыков. Большинство приглашенных дам обычно сопровождали джентльменов лишь до условленной опушки, где слуги заранее расстилали тёплые пледы и открывали корзины с холодным паштетом и вином. Там, в безопасном удалении от стрельбы, женщины дожидались возвращения мужчин, готовые встретить самого удачливого из них заготовленным восхищением. Я не имела ничего против подобного распределения ролей на сегодняшний день.

— Леди Сандерс.

Леди Джерси поравнялась со мной, умело удерживая своего иноходца. В её глазах горело то самое охотничье оживление, с каким она фиксировала любую столичную странность.