Книга Интересы короны, страница 56 – Юлия Арниева

Я коснулась пальцем нежного листа, чувствуя его прохладу, и на мгновение забыла о Хейсе, Адмиралтействе и контрактах. Здесь, в тишине закрытого сада, мир казался простым и понятным: если за чем-то ухаживать, оно обязательно даст плоды.

Прошло несколько минут, прежде чем звуки оживающего к вечеру Лондона стали настойчивее и окончательно просочились сквозь тишину, вновь втягивая меня в привычный ритм дел и обязательств. Нехотя поднявшись, я отряхнула ладони и поправила смятую юбку. Пора было возвращаться в дом — переодеваться к чаю и готовиться к выезду.

В спальне уже ждало визитное платье из тонкого индийского муслина, почти невесомое, идеальное для душного городского дня. Стягивая ленты высокого пояса, я смотрела в отражение, где образ женщины с перепачканными землей руками таял в зеркале, уступая место безупречной вдовствующей виконтессе Роксбери.

Джейн, подоспевшая помочь с прической, то и дело роняла шпильки. Её неловкие, суетливые движения лишний раз напоминали, что без настоящей горничной мне всё же не обойтись, да и у самой Джейн хватало хлопот по дому, чтобы еще и возиться с моими локонами. Когда, наконец последняя прядь была закреплена, я взяла со стола перчатки и ридикюль, бросила короткий взгляд на часы и спустилась к карете.

Путь занял не более двадцати минут, и вскоре мой экипаж остановился у нужного крыльца. Дворецкий — пожилой, с застывшей выправкой, которая бывает лишь у людей, прослуживших в одном доме не меньше тридцати лет, — распахнул двери прежде, чем я успела коснуться тяжелого дверного молотка.

В холле после уличной жары царила спасительная прохлада. Дворецкий принял мою накидку и, дождавшись, пока я поправлю перчатки, бесшумно двинулся вверх по лестнице.

— Вдовствующая виконтесса Роксбери, — негромко, но отчетливо произнес он, распахивая двойные двери малой гостиной.

Я вошла в комнату, где окна были плотно занавешены тонкими муслиновыми гардинами, защищавшими от яркого солнца и уличной пыли. Внутри царил приятный полумрак. Помимо графини, у камина, закрытого декоративным экраном, сидели ещё двое. Леди Уилкс — в тёмно-зелёном прогулочном платье, с чашкой веджвудского фарфора в руке. Выражение её лица не оставляло сомнений: она уже раздобыла нечто интересное и едва сдерживала торжествующую улыбку.

Рядом с ней расположилась дама, которую я видела прежде лишь мельком. Высокая, худощавая, облачённая в серый муслин с тонкой чёрной отделкой, она сидела удивительно прямо. Леди Чатэм — как представила её графиня — обладала оценивающим взглядом, который отличает вдов, взявших управление делами в свои руки. В отличие от большинства знакомых, она предпочитала лондонский шум летней прохладе поместий.

— Садитесь, дорогая, — графиня указала на свободное кресло, обитое бледным шёлком. — Чай? В такую жару это единственное спасение.

Она сделала короткий жест. В то же мгновение практически бесшумно появился лакей; поставив предо мной чашку, он так же незаметно исчез за дверью. Я устроилась в кресле, чувствуя, как на смену дорожной суете приходит привычная светская сосредоточенность. Здесь, под прицелом внимательных глаз графини и её гостий, требовалась особая осторожность. Приняв чашку, я ответила графине спокойной, едва заметной улыбкой.

— Вы выглядите сносно, — произнесла графиня, разглядывая меня с внимательностью, с какой опытный врач осматривает пациента после кризиса. — Поездка в Кент пошла вам на пользу, или это просто хорошая порода?