Книга Интересы короны, страница 8 – Юлия Арниева

— А неофициальная версия?

— Она не имеет юридической силы, миледи, а следовательно, никому не интересна, — произнес он с той едва уловимой усмешкой, которая бывает у людей, знающих слишком много грязных тайн этого города.

— Она интересна мне, — я не позволила себе ни тени просительной интонации. — Я имею право знать имя того, чья «удачная идея» едва не отправила меня на виселицу.

Форд молчал. Секунду, другую… Магистратат не торопился. Он взвешивал меня, как взвешивают на бирже сомнительный, но перспективный актив.

— Согласен, — произнёс он наконец, и в его голосе прорезалась сухая, деловая нота. — Своего врага разумнее знать в лицо. Но боюсь, вы приписываете себе слишком важную роль в этой драме, леди Сандерс. Возможно, вы и не были целью. Просто так… удачно сложилось.

— Удачно? Чья-то «удача» слишком отчетливо пахнет сыростью Ньюгейта, мистер Форд. — Я не сводила с него глаз, пытаясь уловить хоть малейшую тень эмоции на лице высеченном из камня. — И для кого же мой арест стал таким счастливым случаем? Я полагаю, вам это имя не известно?

— Наверное тот, чьим интересам более не отвечало присутствие виконта в этом мире, — сухо ответил он. — И кто счел наличие супруги, затеявшей бракоразводный процесс, весьма своевременным украшением сцены. Согласитесь, миледи, Провидение редко бывает столь щедро на совпадения без посторонней помощи.

Я смотрела на него и думала о том, что главный магистратат Боу-стрит не является лично в камеру Ньюгейта ради того, чтобы сообщить об освобождении подозреваемой. Для этого есть клерки, смотрители и дюжина других людей, которым незазорно передавать подобные новости. За его визитом стояло что-то ещё. Вопрос был только в том, что именно.

— Почему этим делом занялись вы лично? — произнесла я. — Насколько мне известно, семейные драмы редко входят в круг интересов человека, который охотится на шпионов Бонапарта.

— Лорд Гренвиль счел, что мой скромный опыт будет здесь не лишним, — Форд едва заметно сузил глаза. — Теперь я разделяю его убежденность.

Это прозвучало не как комплимент, а как вердикт, поставленный в конце долгого исследования. Я не стала уточнять, к какому выводу он пришел, в Ньюгейте лишние вопросы не приближают к выходу.

— Значит, я могу идти?

— Безусловно. — Форд закрыл портфель и поднялся, возвращая себе привычную осанку государственного мужа. — Советовал бы поспешить, миледи, иначе герцог Кларенс рискует протереть дыры в коврах вашей гостиной.

Я замерла, не успев подняться.

— Его Высочество… в моем доме?

— Он имел любезность нанести мне визит в самый неподходящий ночной час, — в голосе Форда проскользнула тень усмешки. — И весьма громогласно осведомился, отдаю ли я себе отчет в том, с кем имею дело. Полагаю, соседи теперь тоже в курсе наших с ним разногласий… и будьте добры, передайте лорду Бентли, он ожидает вас в экипаже у ворот, что за ним долг в партию в вист.

— Непременно передам, — я поднялась, чувствуя, как затекшие ноги слушаются с трудом. — Благодарю вас, мистер Форд.

— До меня доходили слухи о вашей деятельности, леди Сандерс, — произнес он, и в его тоне появилась новая, почти осязаемая плотность. — Но я не привык доверять лондонскому воображению и полагал, что рассказы о вашем влиянии лишь плод досужих сплетен. Теперь же я нахожу, что действительность куда любопытнее слухов. И она определённо заслуживает более детального изучения.