Книга Закон против леди, страница 102 – Юлия Арниева

Телефон. Маленькая плоская коробочка, которая умеет всё: звонить, писать, показывать карты, играть музыку, выходить в интернет… Я больше никогда не позвоню бабушке. Не услышу её голос. Не скажу, что люблю её.

Горло сжалось. Всхлип вырвался сам, я прикусила губу. Нет. Не сейчас. Об этом не сейчас. Потом. Когда-нибудь потом…

Интернет. Метро. Самолёты. Машины. Горячая вода из крана. Свет, который включается одним щелчком.

Мир, которого здесь нет. И не будет ещё двести лет.

Всё, что я знала. Всё, к чему привыкла. Всё, что казалось само собой разумеющимся — горячий душ по утрам, кофе из автомата, музыка в наушниках по дороге на работу. Мелочи. Глупые, незначительные мелочи, о которых не думаешь, пока они есть.

Теперь их нет. И не будет. Никогда…

И от этого объёма, от каждого образа, каждого лица голова становилась тяжёлой. Такой тяжёлой, будто в неё насыпали камней. Булыжников. Чугуна. Я лежала на кровати, и подушка подо мной была мокрой — от пота? от слёз?

— Госпожа? Госпожа, вы стонете. Вам больно? Что мне сделать? Воды принести? Компресс? Госпожа?

— Воды…

Шорох, звук шагов, плеск воды. Потом рука под моей головой, приподнимает. Край кружки у губ. Вода тёплая с привкусом металла, потекла в горло. Я глотала жадно, как человек, который не пил несколько дней.

— Ещё?

— Нет. Хватит. Спасибо.

Мэри осторожно опустила мою голову на подушку. Я слышала, как она возится рядом: ставит кружку на стол, поправляет одеяло, которое я не помнила, чтобы она на меня накидывала. Потом скрип табурета. Она снова села рядом.

— Госпожа, — её голос дрожал. — Вы меня так напугали. Вы пришли белая как смерть, шатались, бормотали что-то… Я думала, вас кто-то ударил. Или отравили. Или… я не знаю.

Я открыла глаза. Комната была тёмной. Когда успело стемнеть? Только слабый отблеск уличного фонаря сочился сквозь щели в ставнях. Лицо Мэри белело рядом, бледное пятно в полумраке.

— Меня не отравили. И не ударили. Просто… голова. Что-то с головой.

— Может, всё-таки доктора?

— Нет. Никакой доктор не поможет.

Мэри молчала. Я чувствовала её встревоженный, испуганный взгляд.

— Мэри, — сказала я тихо. — Я не умираю. Обещаю. Просто мне нужно… переварить кое-что. Понять. Дай мне время.

— Хорошо, госпожа.

Она не двинулась с места. Сидела рядом. Я лежала в темноте, и мысли медленно, с трудом, собирались во что-то осмысленное.

Кира.

Меня звали Кира Королева. Мне было тридцать два года. Я работала технологом на пивоварне. Жила одна. Родителей не было, только бабушка с дедушкой, которые меня вырастили. Дед умер, бабушка осталась одна.

И я умерла. В переулке, поздним вечером. А потом я очнулась здесь. В теле Катрин Сандерс, виконтессы Роксбери. Двадцать пять лет, замужем за садистом.

Два имени. Две жизни. Одно тело.

Вот откуда руки знали, как ощипать курицу, как сварить бульон, как потрошить птицу. Не Катрин, она и яйцо сварить не умела, у неё для этого были слуги. Бабушка научила. В деревне, на той старой кухне с геранью на окне.

Вот откуда тело знало, как драться. Как перехватить руку, как ударить в горло, как добить коленом. Дед со своим командным голосом: «Не думай, просто делай».

Я не думала. Я просто делала. И тот ублюдок в переулке убежал, скуля, как побитая собака…

Я — это не Катрин. Не та женщина, которая терпела побои мужа и боялась собственной тени. Её больше нет. Она умерла, может, в тот момент, когда я очнулась в её теле. А может, раньше, когда ее столкнули с лестницы.