Книга Закон против леди, страница 3 – Юлия Арниева

1798 год. Георг III. Муслиновые платья. Графство Кент.

Я лежала неподвижно, не дыша, не моргая, глядя в лепной потолок невидящими глазами, пока воспоминания продолжали течь сквозь меня.

Муж — холёный аристократ с безупречными манерами на публике. Улыбка, от которой вздыхали дамы на балах. Комплименты, которые заставляли свекровь умиляться. И — другой человек за тяжёлыми дубовыми дверями спальни. Садист с вкрадчивым голосом, который становился особенно мягким перед очередной вспышкой ярости: «Ты сама виновата, дорогая. Ты меня вынуждаешь. Ты заставляешь меня это делать».

Это были не мои воспоминания. Чужая жизнь, чужая боль, чужой страх, но я чувствовала всё это так ярко, так остро, словно прожила каждый из этих дней. И в этих воспоминаниях не было ничего, ничего из того времени, которое казалось мне настоящим.

Не было электричества. Не было автомобилей. Не было телефонов, компьютеров, самолётов. Были свечи и камины. Лошади и кареты. Письма, которые шли неделями. Врачи с пиявками и кровопусканиями.

Англия. Начало девятнадцатого века. Я в прошлом?

Комната качнулась, поплыла перед глазами. Тошнота подступила волной, кислая и удушающая, и я судорожно сглотнула, стиснув зубы, цепляясь за реальность, какая бы она ни была.

— Миледи?

Голос Мэри доносился словно издалека, приглушённый ватной пеленой.

— Миледи, вы совсем побледнели!

Я закрыла глаза. Просто дышать. Вдох. Выдох. Ещё вдох. Сосредоточиться на чём-то простом, физическом: боль в затылке, пульсирующая и горячая. Боль в ноге, тупая и тяжёлая. Шёлк простыней под ладонями.

Чужое тело. Чужие руки. Чужие воспоминания: яркие, детальные, с запахами и звуками и ощущениями. Три года брака с человеком, который бьёт за малейшую провинность. Падение с лестницы после очередной ссоры.

А в этих воспоминаниях, ни единого следа моей настоящей жизни. Ни намёка, ни проблеска. Словно я и правда всегда была леди Катрин Сандерс, урождённая Морган, появившаяся на свет в 1779 году в графстве Кент.

Но я знала, что это не так. Где-то глубоко внутри я твёрдо, абсолютно знала: я — не она. Я была кем-то другим, жила в другом времени, и воспоминания об этой жизни должны быть где-то здесь, в моей голове…

Но когда я тянулась к ним, они ускользали. Растворялись. Рассыпались, как песок сквозь пальцы.

Кем я была? Как меня звали? Откуда я пришла? Ничего. Пустота. Только смутное, упрямое ощущение: это не моя жизнь.

Паника накатила снова, тёмная волна, грозящая утянуть на дно.

— Мэри, нюхательные соли. Быстро.

Голос миссис Хэдсон донёсся откуда-то сверху. Чьи-то осторожные руки уложили меня обратно на подушки. А потом под нос сунули что-то резко пахнущее, едкое, и я судорожно вдохнула, закашлялась, и туман в голове немного рассеялся.

— Простите…

Я открыла глаза. Миссис Хэдсон и Мэри склонились надо мной — две пары глаз, полных беспокойства.

— Просто голова очень кружится.

— Это из-за удара, миледи, — мягко сказала экономка. — Доктор Моррис скоро будет здесь. Он осмотрит вас и скажет, что делать.

Доктор. В 1801 году. Без современной медицины, без антибиотиков, без рентгена. С пиявками и кровопусканиями. А если рана на голове воспалится? А если начнётся заражение?

Я сглотнула, отгоняя новую волну паники.

Нет. Не сейчас. Одно за другим. Сначала пережить эту ночь. Потом следующий день. А может быть, я просто проснусь, и всё это окажется кошмаром. Долгим, ярким, невыносимо реалистичным. Но всё-таки кошмаром.