Книга Отряд "Везунчиков" или оковы проклятий, страница 99 – Эстер Рейн

Я кивнула и села, крепко обняв статую. Всю любовь, которую я нашла у себя в сердце, я направила к окаменевшему сердцу эльфа, все тепло и нежность, которые были в моей душе, я мысленно послала в его тело. Сконцентрировавшись, я перестала слышать и замечать, что происходит вокруг. Я была теплым комочком света, тянущимся к обездвиженной статуе. Мгновение текло за мгновением, но ничего не происходило, я стала отчаиваться, но в этот миг услышала тоненькие детские голоса:

«Папа, папочка! Вернись к нам!»

Неужели это мои дети? Как они могут понимать, что происходит и принимать Рана за отца? Вопросы кружились в моей голове, но в это время сила моей энергии усилилась, и розовый кокон тепла окутал всю фигуру эльфа. Я услышала приглушенный слабый стук, затем еще один чуть громче, и еще… Сердце Рана просыпалось. Кажется, самую малость потеплел камень, который я обнимала. От радости у меня потекли слезы, первая же упавшая на статую слезинка заставила камень треснуть, словно хрупкую скорлупу. Стук сердца усилился. Изнывая от надежды и нетерпения, я припала солеными губами к обездвиженным губам Рана.

«Пожалуйста, пожалуйста, вернись ко мне…» — мысленно молила я, и вот я почувствовала едва заметное дыхание на своей щеке, приоткрыв глаза, я увидела, как дрожат ресницы эльфа. Он оживал и возвращался ко мне.

— Живой, живой! — не в себе от радости, воскликнула я, крепче сжав постепенно становившееся мягче тело.

— Ивета, — слабый голос у меня над ухом, — ты жива?

— Мы все живы! Ну… почти все…

— Главное, что с тобой все в порядке. — Теперь уже Ран сжимал меня в объятьях и зарывался носом в мои волосы, вдыхая мой запах.

Немного придя в себя и отойдя от эмоций, мы наконец встали на ноги. Пока я оживляла Рана, мои мужья освободили Рэтхана. И из объятий эльфа я сразу же угодила в крепкие объятия оборотня.

— Ивета, зачем ты вернулась сюда? Ты могла погибнуть! — принялся ругать меня оборотень.

— Ты серьезно думаешь, что я могла бы оставить тебя в беде?

— Тебе следовало так поступить.

— Никогда. Я никогда никого из вас не оставлю. Но у меня к тебе есть серьезный разговор! — Я сделала свой голос построже, наглому оборотню придется ответить за все свои поступки. И тайную женитьбу без спросу, и ту ночь близости, когда он ничего не рассказал о себе, и то, что он использовал меня, чтобы защититься от демоницы…

— Хорошо, моя маленькая. Но знай, все мои поступки были искренними. Как только я почувствовал в лесу твой запах, я понял, что ты моя женщина.

— Это нечестный прием! Так же, как и с моим ухом! — воскликнула я, тая от его слов.

Я бы еще долго могла стоять в объятьях статного мужчины с каштановыми волосами и желтыми, волчьими глазами, но мой взгляд зацепился за лежавшее на полу тело ирвига. Радость, которую я только что испытывала, отступила. Валамео пожертвовал собой, чтобы спасти нас. И несмотря на то, что он поступил со мной плохо, сейчас мне было его жаль. Его ожесточило несправедливое и жестокое обращение, но в глубине его все равно оставалось что-то доброе, решившее спасти нас, хотя он мог этого не делать.

Я подошла к нему ближе, вглядываясь в такое красивое лицо. Теперь оно было спокойно. Боль наконец перестала мучить это тело. Он выглядел словно голубь, разбившейся об окно…