Книга Выспавшаяся красавица и несносный дракон, страница 55 – Лина Леманн

— Ну как, тебе нравится, моя драгоценность? — Тристан прикасается к моим пальцам и нежно проводит по руке. По телу разбегаются неприятный мурашки, хочется отдернуть руку. Я терплю, решив, что если попытка залезть мне в юбку будет еще раз, я влеплю жениху пощечину.

— Дом безупречен, — пересохшими губами бормочу.

Тристан наклоняется ниже и вкрадчиво шепчет:

— Мне кажется, я заслужил поцелуй. Предлагаю осмотреть дом со… спальни.

Отстраняется быстрее, чем я захлопываю выпавшую челюсть. Не дожидаясь остановки, я дергаю ручку и выпрыгиваю из кареты, благо что лошади идут шагов. Хотя в юбке я все равно путаюсь и падаю на зеленую бархатную траву, усеянную гравием от дорожки. Мелкие частицы все же впиваются в ладони и коленки сквозь мягкую ткань.

Возница тут же останавливается, Тристан выпрыгивает из кареты.

— Вурдалаки, Мэл! Что ты делаешь? — кричит он, забыв о манерах.

— Мне прямо при свидетелях ответить? — цежу я. Кучер пытается не смотреть, но так и косит глаза. Как бы косоглазие не заработал.

— Прекрати вести себя так, — примирительно шепчет Тристан.

— Если ты не прекратишь свои грязные намеки, я не стану твоей женой! — говорю и невольно потираю грудь. Внутри ворочает неприятная тяжесть.

Лицо Тристана темнеет.

— Ты по-любому станешь моей женой, хочешь ты этого или нет. А если хочешь жить долго и счастливо, только улыбайся и не смей открывать рот.

Я, всплескивая руками, разворачиваюсь и иду в сторону ворот. Плевать, что обо мне подумают.

— Мэл! — раздосадованно кричит Тристан и в несколько шагов догоняет меня. — Прости, ладно? Я тебя люблю и просто сгораю изнутри от жажды, особенно глядя на наш новый дом, представляя, что нас ждет. Ты родишь детей, все как и планировали.

Жених не пытается ловить меня за руку, заводит свои за спину. Я пытаюсь что-нибудь понять по его лицу, но мало разбираюсь в мужской психологии.

— Прости меня, Мэл, — снова повторяет Тристан уже более жалобно. — Я тебе не рассказывал о своих переживаниях, хотя меня выворачивает изнутри. Пытаюсь сдерживаться, только ты моя единственная отрада. И поэтому срываюсь. Снова и снова. Не знаю, что на меня находит.

Покусываю губу и медленно произношу:

— А что происходит?

— Не здесь, в карете. Я тебе все расскажу.

Неуверенно беру предложенную руку и улыбаюсь вознице. Он понятливо быстро отворачивается, мы возвращаемся на сидушку, и движение продолжается.

— Моя матушка чрезвычайно больна, мы с братьями не знаем, сколько ей осталось… — признается Тристан дрогнувшим голосом.

— Ой, прости… — меня окатывает горячей волной стыда, хотя где-то глубоко внутри холодная мысль настойчиво твердит, что это не оправдывает Тристана. Как может быть связана похоть и болезнь матери? По логике, он вообще ничего не должен хотеть.

Смотрю еще раз на дом, но уже без прежнего вдохновения. Через два месяца я могу сюда переехать и построить семью с сидящим рядом человеком, которого, как мне кажется, я совсем не знаю. Хотя Тристан мне отца напоминает, местами он такой же требовательный. С одной стороны, это сильно упрощает понимание жизни. С другой, мне как будто хочется чего-то другого.

Домой возвращаться, так там отец и его иго. Остаться здесь? Опасно.

Осмотр дома начинается со столовой. Сразу же подскакивают слуги, предлагают разные вкусности и вино, которое притупляет неприятное жжение в груди. Я снова расслабляюсь. Ну где в моем мире можно встретить подобную роскошь, если ты родился в среднем классе? Нигде.