Книга Драконий цветок, страница 155 – Аннa Шнайдер

Не считал себя достойным. Прав Себастьян — он только и делает, что ноет и расстраивается.

Наконец створки раскрылись достаточно, чтобы в получившуюся щель смог пройти Рейгард, и наследник шагнул вперёд, морщась из-за солнечного света — в отличие от столицы, где день клонился к закату, здесь было раннее утро, и солнце поднималось над холмом как раз с противоположной стороны, светя прямиком в глаза. Прикрыв их ладонью, Рейгард попытался оглядеться, хотя это и было сложно.

Из-за рассветного солнца всё вокруг казалось жёлто-оранжевым. И рясы окружавших Рейгарда людей — хотя он точно знал, что они должны быть белыми, — и выложенный камнем двор, и даже вода в бьющем из-под земли посреди двора фонтане. Хотя это, скорее всего, не фонтан, а какой-то источник.

Роза проклятья мешала Рейгарду определять магические источники, но всё-таки, сосредоточившись, он почувствовал мощный поток силы, идущий со стороны воды. Значит, и правда источник. И кажется, уникальный — почти как Рольские горы…

— Ну здравствуй, — сказал тот же голос, что Рейгард слышал ранее, и наследник, повернув голову, заметил седого старика, единственного из всех одетого в чёрную рясу. Волосы у него были абсолютно белыми и настолько длинными, что одежду за ними почти не было видно.

— Здравствуйте, отче, — ответил Рейгард, поклонившись. Он понятия не имел, как нужно разговаривать с настоятелем Обители, и делал это интуитивно. — И вы здравствуйте, братья.

Второй поклон достался остальным окружающим Рейгарда людям. Он насчитал двадцать человек — причём из-за энергии природного магического источника не мог определить, драконы они или нет. Всё сливалось воедино.

Живущих в Обители традиционно называли старцами, но среди тех, кто стоял во дворе, Рейгард не заметил совсем уж пожилых. Самым старым был настоятель, но среди послушников попадались даже совсем молодые ребята.

— У нас сейчас завтрак, — продолжал говорить настоятель. — Ты, наверное, голоден?

— Голоден, — честно ответил Рейгард. — Но не хотел бы вас обременять. Я же не есть сюда пришёл.

— Зачем ты пришёл, мы разберёмся позже, — ответил настоятель, и в этот момент, по-видимому, глаза наследника начали привыкать к солнцу — потому что он неожиданно осознал, что у стоящего перед ним старика нет ни радужки, ни зрачков. Его глаза были белыми, как рясы послушников, как снег во дворе обители, сложенный в высокие сугробы, как крылья морской чайки.

Этот факт почему-то шокировал Рейгарда до глубины души.

— Я вижу, ты удивлён, — произнёс настоятель с лёгкой улыбкой, и его «я вижу» поразило наследника ещё сильнее. — Не нужно. Я уже говорил — внутреннее важнее внешнего. И ты скоро в этом убедишься.

— Сейчас? — спросил Рейгард и зачем-то огляделся. Видимо, он сделал или сказал что-то смешное, потому что послушники вдруг начали улыбаться, но совсем не обидно, а как-то по-доброму — как взрослые порой улыбаются, глядя на несмышлёных малышей.

— Нет. Не сейчас и не здесь. Пойдём. У нас утренняя трапеза, и я приглашаю тебя, Рейгард, сын Кариота, разделить её с нами.

— Принимаю приглашение, — ответил наследник и последовал за настоятелем, который, медленно развернувшись, зашагал к солнечному свету — и, в отличие от глаз периодически зажмуривающегося Рейгарда, его глаза нисколько не слезились.