Книга Не будите во мне... некромантку, страница 127 – Ника Калиновская

Именно тогда я заметила его взгляд.

Он смотрел не на женщину рядом и даже не на магию, рвущую его изнутри, а на меня. В его глазах был страх: отчаянный и резкий, словно удар под дых. Я не успела ничего понять, не успела даже вдохнуть, когда Морийская, зарычав от ярости, резко изменила поток, разворачивая часть силы в мою сторону.

Всё произошло слишком быстро.

Я ощутила это не как вспышку или удар, а как внезапную, оглушающую боль, прокатившуюся по телу волной, от которой перехватило дыхание. Казалось, будто что-то холодное и тяжёлое вонзилось внутрь, разрывая изнутри грудь и оставляя после себя пустоту, жгучую и липкую. Я вскрикнула и согнулась, едва удержавшись на ногах, чувствуя, как мир вокруг на мгновение теряет чёткость.

И в этот миг я окончательно поняла: некромантка готова была уничтожить всё вокруг, лишь бы вырваться, и теперь игра шла уже не на хитрость и расчёт, а на то, кто из нас выдержит эту боль дольше.

В тот самый миг, когда я уже приготовилась принять на себя второй удар и почти физически ощутила, как смертоносная волна вот-вот сомкнётся на мне, Ригард резко рванул вперёд. Его движение было стремительным и каким-то отчаянно точным, словно он заранее знал, что сделает именно это. Между мной и летящей зелёной массой вспыхнул магический щит — плотный, многослойный, сотканный наспех, но с той выверенной уверенностью, что приходит только с опытом. Волна врезалась в преграду с глухим, давящим звуком, будто кто-то ударил по стеклу, натянутому на саму реальность, и щит задрожал, но устоял.

Фонтийский даже не обернулся, лишь коротко толкнул меня назад, к себе за спину, одновременно делая шаг навстречу некромантке. Его плечо оказалось передо мной, заслоняя обзор, и я с пугающей ясностью поняла: теперь он будет сражаться всерьёз, а я в этот момент — лишний фактор, уязвимость, за которую его можно зацепить. Но вместе с этим пониманием пришло и другое, куда более острое и тёплое: он собирался связать Морийскую с собой, не давая ей добраться до меня, и в одиночку принять удар. И сейчас мой напарник отступил от этой идеи, выбрав бой.

Это почему-то придало мне сил.

Я отступила на шаг, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и лихорадочно начала думать, чем могу помочь. Мирана была сильнее и опытнее, и даже связанные плетения не делали некромантку слабой. Я видела это в каждом её движении, в том, как легко она удерживала давление, как уверенно давила магией, словно знала все возможные исходы наперёд. Если я просто останусь наблюдателем, всё закончится быстро и не в нашу пользу.

И тогда я сделала то, чего избегала с самого начала. Я попыталась дотянуться до своей магии.

Все вокруг твердили, что она у меня есть, что она сильная, необычная, что я просто не умею ею пользоваться, но до этого момента всё это оставалось лишь словами. Я закрыла глаза всего на миг и позволила себе вспомнить — не страх или боль, а злость. Ту самую, резкую и живую, которая вспыхнула во мне тогда, в доме Фонтийского, когда он подтрунивал надо мной, испытывая, проверяя, выводя из равновесия. То ощущение, когда внутри всё сжимается, а потом вдруг расправляется, как пружина, готовая ударить.

Ну же.

Я снова открыла глаза и позволила этому чувству разлиться, не сдерживая его и не загоняя внутрь. Магия откликнулась не сразу, но когда это произошло, я ощутила её почти физически — она сияла вокруг меня, рвалась, искрила, будто долгое время была заперта и теперь искала выход. Воздух задрожал, а трава под ногами едва заметно пригнулась, словно от невидимого ветра.