Книга Не будите во мне... некромантку, страница 94 – Ника Калиновская

— Похоже, у тебя талант к проникновению в святые места, — пробормотала я себе под нос, стараясь не отставать и одновременно не поскользнуться на влажных камнях.

Фонтийский даже не обернулся. Уверенная походка, сдержанные движения — будто он здесь уже не впервые. И, возможно, так и было. Ведь я о нём толком ничего не знала: ни кем он был до Залесья, ни как жил в столице, ни что именно привело его к падению. Из разговоров и случайных намёков складывалась лишь смутная картина — успешный инквизитор, карьера, внезапный скандал и ссылка.

А потом — я.

Смешно. Прошло всего несколько дней с того момента, как мы познакомились, а ощущалось, будто целая жизнь пролетела. Я уже почти привыкла к этому миру — к магии, странным существам, вечным неожиданностям и… к нему. Я вздохнула и поправила капюшон, входя за Ригардом в храм через боковую калитку.

Нас встретил не старец с добродушной улыбкой, как я ожидала, а мужчина лет тридцати пяти, если не меньше. Высокий, крепкий, с той породой силы, что не нуждается в демонстрации. Под сутаной угадывались очертания тела, больше подходящие гладиатору, чем священнослужителю. Короткие светлые волосы, пересечённые белесыми следами старых шрамов на висках и щеке, добавляли ему суровости. При виде его мне на мгновение показалось, что храм перепутал свою функцию — и вместо молитв тут явно могли раздавать оплеухи грешникам.

Однако мой спутник будто вовсе не удивившись такому встречающему, спокойно кивнул:

— Приветствую, брат.

Я поспешила повторить за ним, чуть запоздало склонив голову. Священник — если он вообще был им — ответил лёгким поклоном. Его взгляд скользнул по мне, будто оценивая, что за странную парочку принесло в храм в такую рань.

— Чем могу помочь, странники? — голос оказался низким и хрипловатым, с мягким оттенком уверенности.

Ригард шагнул вперёд, по привычке заняв позицию того, кто берёт разговор на себя:

— Скажите, кто сейчас владеет землями храма и чьё кладбище находится за ним?

Вопрос прозвучал так, будто он интересовался не святыми покоями, а территорией для расследования. Мужчина чуть прищурился, тяжело перевёл взгляд с моего спутника на меня — и обратно, словно решая, стоит ли делиться такими сведениями с посторонними.

Я, тем временем, молчала, чувствуя, как в храме неожиданно стало холоднее. Или это просто от того, что рядом с двумя мужчинами, способными одним словом поставить мир с ног на голову, я ощущала себя… как между двух бурь.

Ригард, видимо, понял, что без доказательств нас могут принять за очередных любопытных путешественников, и спокойно достал из-за пояса металлический жетон. Символ Инквизиции, выгравированный на его поверхности, сверкнул в утреннем свете, отражая мягкое сияние магических линий, проходивших по краям.

— Думаю, этого будет достаточно, — спокойно произнёс он, протягивая жетон мужчине.

Тот замер, глядя на эмблему, и я почти физически ощутила, как в воздухе что-то изменилось. Напряжение, лёгкое, но ощутимое, словно в храм вдруг ворвался ледяной сквозняк. Брови служителя медленно поползли вверх, и в его взгляде промелькнула смесь удивления и… уважения? Или опаски.
Он осторожно взял жетон, словно боялся обжечься, и перевернул его в ладони.

— Инквизиция, — пробормотал мужчина, возвращая знак владельцу. — Не ожидал увидеть вас здесь, господин Фонтийский. Мы не получали уведомлений о визите.