Книга Библиотекарь для Кощея, страница 37 – Сева Азим

Мужик то надолго замолкал, то говорил без умолку, повторяя одно и то же и украдкой наблюдая за царевичем. Зелье, выданное царицей, будто жгло карман. До ближайшего постоялого двора рукой подать – там и подлить его в пойло, и всё. Царица слово дала: зелье от древней ведуньи, смерти не несёт, лишь облик царевича изменит. А что такого? Мужик ведь, не баба, чтоб о внешности страдать!

Зато его собственные проблемы решатся одним махом: долги отдаст, дочь с хорошим приданым замуж пойдёт, сыновья дело его продолжат, а он сам устал мотаться по дорогам – покоя хочется. Денег царицыных ему и вправду до самой смерти хватит.

— Приехали! – купец кивнул на постоялый двор и, кряхтя, спрыгнул с повозки. – Пошли-ка поедим да чайку попьём, дорога-то дальняя.

На постоялом дворе он протянул парню кружку:

— Вот, жена моя отвары всякие готовит – в дороге сил придают. Отведай!

— Благодарю, – царевич отпил и поморщился. – Терпкий чай, но вкусный.

Купец облегчённо рассмеялся: царица не солгала – жив царевич. И внешность его не то чтобы сильно изменилась: волосы чуть потемнели, глаза потухли, цвет лица стал сероватым. Если не приглядываться, и не заметишь.

Караван шёл уже третий день. Царевич менялся всё сильнее; рядом с ним становилось невыносимо – будто силы он вытягивал. Купец уже и рад не был, что ввязался в это дело. На очередной остановке он с трудом сошёл на землю, потягиваясь и кряхтя, как старик.

— Здесь переночуем, – его голос скрипел и то и дело прерывался на долгий кашель.

Утром купец не проснулся. Царица оказалась права: денег ему и вправду до смерти хватило.

Царевич стоял посреди пустого постоялого двора и с ужасом смотрел в зеркало. В отражении был он – и не он. Серое лицо, тёмные круги под чёрными глазами, синие, как у мертвеца, губы, впалые щёки… Как он стал таким?

Проснувшись ранним утром, я долго лежала в постели неподвижно, пытаясь осознать увиденное во сне. Чем больше размышляла, тем сильнее убеждалась: то, что я видела, – это реальные отголоски истории Яродара. Вот, значит, как зовут Кощея…

За время работы над диссертацией я, разумеется, изучала этимологию имени Кощея. Она всегда была связана с костью: костлявый, худой, измождённый, невольник, раб… и так далее.

Получается, все в этом мире видят его именно таким – серым, страшным, каким он был в моём сне. Странно… почему же я вижу его иначе?

– Вся информация мира содержится в неком информационном поле Вселенной! – часто говорила Альфия, возбуждённо размахивая руками, будто пыталась обнять всё мироздание сразу и постичь весь его информационный потенциал.

Слушая её, я больше любовалась её вдохновлённостью, чем вникала в подробности про квантовые поля, спины электронов, синхронизацию, запутанность и прочие штуки, в которых не слишком разбираюсь. Но звучало это всегда завораживающе, словно приглашало в сказки, которые я всей душой люблю.

Интересно, если я из другого мира, значит ли это, что теперь я открыта информационному полю этого? Может, если я смогу прислушаться, то узнаю любую информацию о любом человеке? Или Кощей какой-то особенный? А может, дело в этом месте? Ведь в царских чертогах Марьи Моревны не было такого глубокого погружения в чужую жизнь. Сны с её воспоминаниями не в счёт: по сути, она – это я, поэтому те сны скорее нечто среднее между сновидениями и воспоминаниями.