Книга Волчий доктор или Призванная во спасение, страница 30 – Хелен Гуда

Не стала ничего говорить, хотя так и хотелось ответить, что о том, обижала я малышку или нет, можно было спросить и у самой малышки. Она хоть и в облике волчонка, но все равно понимает речь и кивнуть точно сможет. Но так как меня еще даже из темницы на свет божий не вывели, я прикрыла варежку и помалкивала.

Мы вернулись в то самое помещение, и я увидела стражников в очень плачевном виде. Они были, мягко говоря, помяты. Неужели это малышка их так отметелила? Кстати, и того, что собирался со мной “веселиться”. Смерила его ненавидящим взглядом. Я запомнила эту тварь, и нам представится еще случай поквитаться. Уверена.

Зашла в комнату, откуда меня не так давно так шустро выпроводили, и опешила от увиденного. Стол перевернут, стулья тоже, посуда разбросана по всей комнате, еда тоже. Видимо, девчушку хотели накормить, но она и еду не принимала. Малышка забилась в угол и смотрела на всех испуганно и настороженно, но, заметив меня, рванула ко мне. А я присела, расставив руки, но вместо мохнатой тушки я обняла уже голенькое худенькое тельце девчушки лет пяти-шести. Я обняла девочку и замерла. Девочку обняла меня, отстранилась и с удивлением посмотрела на себя.

— Привет. Как ты? – я улыбнулась малышке, чтобы она не испугалась и не превратилась снова в волка

— Испугалась. Куда ты ушла? – и девушка собралась плакать, снова прильнула ко мне. Ей на плечи лег платок. Видимо, из моих вещей, уж очень рисунок был знаком на ткани. Я укутала девочку, а она подозрительно покосилась на лорда.

— Нужно было отойти по делам, – расплывчато ответила девчушке.

— Больше не уходи или бери меня с собой. Раньше же брала. Или я тебе такая не нравлюсь? – у малышки задрожал подбородок, и на глаза снова набежали слезы.

— Что ты, что ты, милая! Нравишься конечно, – я прижала к себе хрупкое тельце и забегала глазами в поисках целого стула, но не нашла его и уселась на пол, усадив ребенка к себе на колени. – Ты очень красивая: и когда была волчонком, и когда стала девочкой, – я прижимала к груди ребенка и гладила по голове, укутывая в платок. К щеке прикоснулась мужская рука, стирая слезу. Только сейчас спохватилась, что плачу. В груди щемило от переполняющих меня эмоций. – Ты помнишь, как тебя зовут? – я смахнула слезы, чтобы ребенок не заметила, а мужскую руку убрала. Я сама не поняла, как я отношусь к этому странному лорду, у которого в окружении слишком много озабоченных подданных. То Юрашка, то этот громила и его желание “позабавиться”, или как он там мне грозился.

— Маришка, – ответила девочка, а я вопросительно посмотрела на мужчину. Он молча развел руками и пожал плечами, как бы говоря, что ему это имя ничего не говорит. – Мама называла Анна-Мария, а папа – Маришка, – ответила девочка и расплакалась, да так горюче, что у меня сердце рвалось на куски.

— Что ты, милая! – я укачивала девочку и пыталась успокоить. – Почему ты плачешь?

— По папе с мамой, – тихо, сквозь слезы проговорила девочка. – Я соскучилась.

— Мы их обязательно найдем, – пытаюсь успокоить, а девочка отрицательно качает головой. – Не найдете, их убили, – вдруг проговорила девочка и прижалась ко мне еще теснее.

— Кто их убил? – вклинился в наш разговор мужчина, а я недовольно посмотрела на лорда. Тоже мне, нашел время допрашивать ребенка.