Книга Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона, страница 8 – Таня Драго

Я снова подошла к нему, осторожно взяла под локоть. Он не сопротивлялся, позволил себя вести. Мы пошли дальше, молча, только шаги по песку да шум волн.

Через несколько минут Релиан вдруг произнёс тихо, почти себе под нос:

— Мне с тобой легче. Не знаю почему, но… боль отступает.

Я посмотрела на него. Он говорил искренне, без фальши, без попыток манипулировать. Просто констатировал факт — как пациент, описывающий симптом.

— Какая боль? — спросила я профессионально.

Он коснулся кулона на шее, погладил золотого дракона пальцем.

— Внутренняя. Всегда со мной. А сейчас… тише. Словно кто-то накинул одеяло на огонь.

Внутренняя боль. Хроническая.

Но я не видела признаков болезни — он невероятно здоров внешне. Но почему-то не может идти. Психосоматика? Или опять магия?

Да что ты привязалась к магии? Нет магии, Инга. Нет в природе.

Он вдруг встретил мой взгляд и сказал просто, без заигрывания, без намёков:

— Ты очень красивая.

Я застыла от того, как он это сказал. Не как мужчина, пытающийся произвести впечатление. Не как флиртующий незнакомец. Просто констатация факта, словно сказал: «Небо синее» или «Вода мокрая». Я не знала, что ответить. Обычно в таких ситуациях я отшучивалась, переводила тему, но сейчас… сейчас что-то останавливало. Может, усталость. Может, голос в голове, который всё ещё гудел где-то на задворках сознания, тихо, но настойчиво.

— Наше.

Я сглотнула, отвела взгляд.

— Спасибо, — выдавила я нейтрально. — Идёмте дальше, нам нужен огонь.

Пещера оказалась небольшой — метров пять в глубину, три в ширину, с низким сводом, но сухой и защищённой от ветра. Мы нашли ее почти сразу.

Я завела туда Релиана, он опустился на песок у стены, откинул голову назад и закрыл глаза. Измотан до предела — видела по дыханию, по бледности кожи, по тому, как безвольно свесились руки.

Хорошо. Пусть отдыхает. А я займусь делом.

Я вышла из пещеры, огляделась — кусты, сухая трава, коряги, выброшенные приливом. Достаточно для костра.

Собрала охапку веток, потом ещё одну, притащила всё внутрь и принялась складывать. Руки двигались сами — укладывала хворост пирамидкой, подсовывала под низ сухую траву, словно делала это тысячу раз.

Тело Индары помнило.

Полезная штука, мышечная память.

Потом полезла в сумку — и снова удивилась, потому что рука сама потянулась в нужный карман, нащупала холодный камень и кусок металла, вытащила без раздумий. Будто знала заранее, где лежит. Кремень. Мозг Инги не помнил, но тело Индары — помнило.

Девочка, видимо, спасалась от таких крестьян не один раз.

Интересно, делала она хоть что-то плохое?

Я высекла искру, подула на тлеющую траву, раздула огонёк, подложила тонких веток. Пламя вспыхнуло, осветило пещеру тёплым оранжевым светом, отбросило длинные тени на стены.

Стало теплее. Уютнее. Безопаснее.

Релиан открыл глаза, посмотрел на огонь, потом на меня.

— Ты спасла меня дважды за один вечер, — произнёс он тихо.

Я пожала плечами, подкладывая в костёр ещё веток.

— Это мой долг.

Долг врача, ага. Но точно не долг продрогшей до нитки женщины, которая вместе с тобой тут сушится у костра и пахнет тиной. Крепкое здоровье у малышки, кстати. Я продрогла, но не чувствовала себя больной. В прежнем мире уже бы свалилась. Хорошее тело.