Книга Любовь среди туманов, страница 258 – Кира Крааш

Но кому какое дело до разума, когда сердце бьется пойманной птицей?

— Гвендолин Мортон, – тихо произнес Аксель, опускаясь на одно колено и демонстрируя мне маленькую шкатулку из голубого дерева. – Ты примешь в дар эти бумаги на графский титул нового рода Мортон с наследованием по женской линии и одно маленькое, но очень обременительное помолвочное кольцо?

И против всех законов здравого смысла я ответила:

— Да…

Хуже свадьбы может быть только подготовка к свадьбе. А хуже подготовки к свадьбе может быть только подготовка к королевской свадьбе. Я устала, как будто защищала темный диплом без остановки несколько месяцев подряд каждый день без перерывов на обеды и выходные. Я ненавидела каждую закорючку в смете и каждый бантик на салфетках в обеденном зале. Портних мне хотелось даже не проклясть, а без изысков повесить прямо на отрезе ткани под самый потолок. Но хуже всего, конечно, была моя будущая свекровь. Ее долго корежило, как демона от священного света, в моем присутствии, пока в конце концов король не пригрозил сослать ее в какой-нибудь храм на реабилитацию. В тот момент она страстно возжелала со мной подружиться, и все стало еще хуже.

Наверное, она бы и сейчас щебетала всякую потрясающую чушь, если бы не Эльза с Николеттой, выставившие ее величество из моих покоев самым бесцеремонным образом.

Николетта, конечно, не была моей подружкой, но Валентайн наотрез отказался обряжаться в женское платье, пришлось отдуваться его невесте. Эльзе же происходящее даже нравилось, правда, она тихо-тихо бормотала про себя молитвы Темнейшему, чтобы ее герцога пронесло мимо трона. Слушая мое нытье о минусах титулованных особ, подруга искренне не понимала, как можно добровольно соглашаться на корону.

Я тоже не понимала! Не иначе как любовное помутнение нашло.

— А где наш дражайший демонолог? – спросила я, когда Николетта вышла из-за ширмы, демонстрируя сшитый для нее наряд.

— Они вчера с одним не в меру счастливым паладином и другим неприлично радостным инквизитором проводили ревизию местных винных погребов, – ехидно пояснила Эльза.

— И я отказалась облегчать их страдания, поскольку то состояние поросячьего визга, до которого они надрались, должно запомниться всем максимально надолго, – подала голос целительница.

Мы с ведьмой одобрительно хмыкнули. Нет, я знала, что Валентайн откопал такую себе розочку, но чтоб с такенными шипами был цветочек – это сильно даже для демонолога.

— Правда, мне почему-то показалось, что твой жених как-то особенно паршиво выглядит, – озадаченно закончила мысль Николетта.

Я сначала не поняла, а потом буквально подпрыгнула в кресле.

— Проклятье!

— Что? – не поняли девушки.

— Проклятье! – повторила я исчерпывающе и, подхватив юбки, рванула в покои к жениху.

Тот лежал бледно-зеленой тушкой поперек кровати в темной спальне и тихонечко, жалобно так стонал. Я плюхнулась рядом, отчего героически терпящий все ужасы моего зловредного характера и склероза парень еще больше побледнел. Осторожно приложила ладонь ко лбу и смахнула старенькое похмельное проклятье.

— Легче? – спросила я.

— Угу, – выдохнул жених, приоткрывая глаза.

— Почему раньше не сказал? – строго спросила я, с некоторым ужасом представляя, сколько за прошедшее время раз он тут умирал от похмелья.

— Я же паладин, – чуть улыбнулся Аксель.

— Всегда знала, что у вас инстинкт самосохранения атрофируется, – буркнула в ответ.

Аксель никак не стал комментировать мое недовольное бухтение, но протянул руку к моему лицу и, убрав локон, погладил по щеке.

— Ты такая милая, когда сердишься, – тихо проговорил парень.

— Ну и что же ты смотришь просто так? – прошептала я, улыбнувшись. – Целуй меня немедленно.