Книга Печенье судьбы. Соблазнить ректора, страница 13 – Сандра Хартли

Это было любимое платье — я всегда надевала его, когда ехала в Приванс или ходила на ярмарку.

Но под колким взглядом Торнвуда оно казалось колючим и неудобным.

А его вопросы — будто удары тростью по рукам.

— Мне всё говорили, но я не послушала, — виновато призналась я, опустив глаза в пол.

Как еще объяснить нежелание надевать форму — я не знала.

Однако такой ответ ректора явно не устроил.

Я услышала, как заскрипело кресло, а затем он обошел стол и оперся на него, скрестив руки на груди.

— Объясните мне причину, мадемуазель. Может, вы решили, что особый дар даёт вам привилегии? Что раз я лично присутствовал на вашем испытании, это дает вам какие-то преференции? Или то, что вы подопечная короля, позволяет вам игнорировать правила, установленные для всех остальных? — почти зло произнес он.

После упоминания короля мне стало не по себе.

По коже пробежали мурашки, и я машинально потерла плечи руками.

— Я не понимаю, о чём вы, месье Торнвуд, — прошептала я.

Шумно выдохнув, дракон постучал носком туфли по ковру.

Мои ответы были явно не тем, чего он ожидал, и, кажется, ректор начинал нервничать.

— Не играйте в глупышку, Ариадет. Я был знаком с Натанией – она не могла вырастить пустышку. Да и на экзамене вы не показались мне глупой. Так почему же вы решили надеть платье, когда даже дочери столичных аристократов надели форму? Вы считаете себя лучше остальных? Или это демонстративное требование особого отношения? — сказал он уже тише.

Тише, но с такой ехидной интонацией, будто видел меня насквозь.

Подобная самоуверенность разозлила.

И вообще… как он осмелился вспоминать мою бабулю, при этом требуя надеть эту неприличную срамоту? Да если бы она увидела, что творится в Академии, ни за что не отпустила бы меня сюда.

— Я жду объяснений, мадемуазель, — настойчиво повторил ректор.

Что ж, если месье так требует — я могу объяснить.

Всё равно он намерен меня выгнать. Так хоть выскажу всё, что накипело.

— Позвольте заметить, месье ректор, форма, которую, как вы выразились, надели даже дочери аристократов, – полная вульгарщина. В Маржоране такое не стала бы носить даже простая горничная буржуа. И раз уж вы вспомнили Натанию Вуд – она бы посчитала подобный наряд оскорблением! Меня прислали в Шалот за лицензией, а не за тем, чтобы показывать мужчинам нижнее бельё и ноги! — зло сказала я, стараясь дышать ровно.

С такого ракурса, когда месье Торнвуд стоял, практически нависая, ему открывался весьма неприличный вид на моё декольте. И как ни пыталась я прикрыть его волосами — они предательски скользили назад.

А еще я, кажется, почти кричала на дракона, и то, как он затих, пугало больше, чем гнев.

Получив объяснение моему выбору наряда, ректор Торнвуд застыл.

Видимо, не ожидал такой дерзости, и теперь меня не просто отправят обратно, но, вероятно, ещё и накажут.

Оскорбить кузена короля… за такое могут и казнить.

Не знаю, придумывал ли месье Торнвуд мне наказание или просто опешил, не ожидая подобной наглости, но в кабинете воцарилась тишина.

Всё, что я слышала, — свое шумное дыхание и учащенные удары сердца.

Минута, две, сотня лишних вдохов.

Я сидела, комкая в руках край любимого платья, нервно поправляла волосы, то и дело спадавшие с плеч, а потом всё же решилась поднять взгляд.