Книга Печенье судьбы. Соблазнить ректора, страница 20 – Сандра Хартли

Однако краситься в синий я не желала.

Прежде чем Тео Бланшар успел понять, что я отношусь к тем этюданткам, которых обязан покрасить он, я открыла пузырёк.

— Простите, но иногда сильного дара недостаточно. К нему должны прилагаться ещё и мозги, — громко сказала и запустила флакон прямо в котёл.

УПС! Промахнулась.

— Все под столы! — крикнула остальным, ныряя под ближайшее укрытие.

“УХ” получится куда более впечатляющим, чем планировалось.

Как ни странно, меня послушали.

Большинство этюдантов, стоявших рядом, будто очнулись от спячки и ринулись прятаться под свои столы.

А вот злые задираки, которым я сбила чары, разозлились еще больше.

— Ну РЫЖАЯ! — прорычал тот самый негласный лидер хулиганов.

Какую именно кару придумал Фредерик, я узнать не успела.

Жидкость в котле начала громко шипеть, заглушая угрозы, а потом раздались визги Селесты и Люсиль.

Судя по шуршанию позади, оставшиеся “бездарности” оказались сообразительнее аристократов и начали поспешно забираться под столы.

Визг, рык, угрозы… а потом дверь лаборатории с грохотом распахнулась и раздался ещё и крик.

* * *

Второй раз за неделю меня вели в кабинет ректора.

На этот раз — под громкое оханье мадам Катрин Фонтен, злобное шипение мадам Элоизы Бушар и недовольное сопение месье Жан-Марка Дюваля.

Как оказалось, синий дым из лаборатории увидели даже в других корпусах. Теперь все три главы факультетов вели одну горе-этюдантку на расправу к ректору.

Вот тебе и “постарайся не вылететь из Академии хотя бы до конца недели”.

༺☆༻❖༺☆༻

Ариадет и Мари в лаборатории.

༺☆༻❖༺☆༻

Ариадет.

Главный корпус, знакомая приёмная и мужчина, который приносил мне записку в библиотеку.

Кажется, он был впечатлен пожаловавшей делегацией.

— Месье Торнвуд вас ожидает, — указал на дверь.

В кабинет ректора меня втолкнули, как провинившегося ребенка.

Вот только раскаяния я совсем не ощущала.

Кроме четверых хулиганов, от моего зелья никто не пострадал.

Да, дыма было больше, чем планировалось. Но все этюданты спрятались на полу, а дым висел высоко над столами.

Всё, что выше пояса, окрасилось только у Фредерика и Селесты — они стояли к котлу ближе всех и, вместо того чтобы отойти, как Тео и Люсиль, упрямо застыли и ждали, пока зелье испарится.

Тео и Люсиль стали лишь слегка синеватыми, а вот наши главные затейщики приняли окрас цветка незабудки. Хорошее напоминание, что голова дана, чтобы думать, а не только есть.

Но ведь ректору об этом не скажешь. Вот я и молчала.

Пока месье Торнвуд слушал ужасающие рассказы о моей “непозволительной вольности”, я разглядывала пол.

Рассказ мадам Бушар был воистину впечатляющим.

Именно она первой прибежала в лабораторию, несмотря на то что корпус бытовых чар находился дальше всех.

То, что старая ведьма оказалась возле нашего кабинета, никого не удивило. Зато ее крики услышал месье Дюваль. Последней и с видом полной растерянности — на место происшествия прибежала мадам Фонтен.

Ну и, конечно же, мадам старая карга изложила ректору версию пострадавших хулиганов: злобная и мстительная буржуа решила показать всем, что умеет делать пакости даже без дара, и из зависти напала на бедных аристократов.

Слова других этюданток в расчёт не брались — ведь они такие же “бездарности”, как я.

А вот слезы и всхлипы мадемуазель, дочери королевского казначея, повергли мадам Бушар в ярость.