Книга Ледяной дракон. Её истинный защитник, страница 22 – Светлана Алексеева

Я выглядела именно так, как должна выглядеть приговоренная.

Чумазая, щеки в серых разводах, будто я неделю рылась в золе. Волосы спутались, сбились в жесткие пряди, похожие на солому, их давно никто не расчесывал. Платье висело на мне мешком, измятое, грязное, с потертым подолом, пропитанным сыростью темницы. Когда-то оно было простым, но чистым. Теперь – тряпье, которое необходимо срочно сжечь.

Меня вывели наружу.

Я даже не сразу поняла, что произошло, я лишь резко зажмурилась, ослепленная ярким светом. Глаза резануло так больно, что выступили слезы. Я часто моргала, пока мир не обрел хоть какие-то очертания.

И тогда я увидела снег. Он лежал повсюду, на камнях площади, на крышах домов, на плечах стражников.

— Этого не может быть, — прошептала я сама себе.

По моим подсчетам была только ранняя осень. Листья еще недавно желтели в саду, я помнила запах сырой земли, а не мороз.

Но снег был реальным. И он хрустнул под моими старыми башмачками, когда меня толкнули вперед.

Холод ударил сразу. Он не просто касался кожи, он пробирался внутрь, под платье, под ребра. Я почувствовала, как тело начало дрожать само по себе. Зубы застучали так сильно, что я не могла их удержать. Руки онемели в кандалах.

Дыхание сбивалось, превращаясь в белый пар, который тут же растворялся в воздухе. Я шла, согнувшись, и старалась спрятаться от мира, который решил меня уничтожить.

Площадь была большой и полной.

Я не поднимала глаз, но чувствовала на себе тысячи взглядов. Все были тяжелые, любопытные и равнодушные. Некоторые – злые. Кто-то, возможно, жалел. Но это уже не имело значения.

Каждый шаг отдавался болью в стопах, в спине, в груди. Снег забивался в обувь, таял и тут же холодил ноги до онемения. Я уже не чувствовала пальцев. Только страх.

Доски эшафота были скользкими от снега. Я поднималась по ступеням медленно, держась за перила. Колени подгибались, ноги не слушались, и каждый шаг отдавался тупой болью во всем теле. Толпа гудела внизу, но звуки доходили до меня словно сквозь толщу воды.

Наверху было холоднее.

Ветер трепал мои спутанные волосы, забивался под тонкую, давно не греющую ткань платья. Я подняла глаза, и увидела толстую и грубую веревку. Она висела спокойно и равнодушно, чуть покачиваясь на ветру. Ее конец был аккуратно завязан в петлю, и почему-то именно эта аккуратность напугала меня сильнее всего.

Скоро все закончится, — мелькнула мысль.

Сквозь слезы я различила помост напротив, это была королевская галерея. Черные ткани, меха, золото и лица.

Королева Ариэтта стояла прямо, как ледяная статуя, в темном платье, расшитом серебром. На ее лице не было скорби, только холодная и выверенная решимость. Она смотрела на меня так, будто я была пятном, которое наконец-то сотрут.

Рядом с ней стоял Эсмонд. Разодетый, чистый и красивый настолько, что больно было на него смотреть. Его плащ лежал идеально, волосы были аккуратно уложены, лицо было бледное, но спокойное. Он не искал моего взгляда, он смотрел куда-то поверх толпы, словно происходящее не имело к нему отношения.

Это ранило сильнее всего.

Меня подвели к середине эшафота. Палач был высоким и широкоплечим, в темном капюшоне. Я видела только его грубые и мозолистые руки. Он не сказал ни слова, просто взялся за веревку. И когда петля коснулась моей шеи, я вздрогнула.