Книга Ищи на улице Фей. Книга 1, страница 131 – Галина Герасимова

— Точно? – она не вытерпела и слезла с мотоцикла. Сняла шлем, ожидая, что ее спутник поступит также. Под шлемом не видно было эмоций.

Но Винтер, последовавший ее примеру, светился, как и она сама, и улыбался так, что затрепетали крылья. Это был не тот строгий, замученный бесконечной работой начальник, а сильный уверенный в себе мужчина, жмурящийся, как довольный… дракон? Шана подняла руку, касаясь его скулы, на которой проступила чешуя. Конечно, дракону должна была понравиться эта гонка со временем!

— Всегда хотел совершить что-то безумное, – продолжил он рассуждать. – Сам бы не решился, а с тобой…

— Не решился? Да ладно! – уверенно возразила Шана. – Ты гонял меня по всему парку и хотел сожрать! Разве это не безумие?

— Не сожрать, а поиграть. – Винтер смущенно потер кончик носа. – Ты в детстве не ловила бабочек?

— Нет. Лепидоптерофилия – не мое хобби.

— Сказал человек, сумев выговорить зубодробительное слово, не запнувшись, – он отошел к парапету, оперся на него, глядя на спокойную воду. – Лепи… Лепипто… Нет, как ты вообще его запомнила? Ну-ка, скажи еще раз.

— Ле-пи-до-пте-ро-фи-ли-я, – по слогам повторила фея. – Моя подруга увлекалась коллекционированием бабочек.

— Ллойс?

Это имя от Винтера она не готова была услышать. Улыбка сошла с лица.

— Бобби растрепал?

Нет, понятно, что рано или поздно Винтер услышал бы о Ллойс. Сложно скрывать, когда ищешь кого-то долгие годы, а ради одного разговора готов пойти на любой риск. К тому же тайна дракона раскрылась именно из-за их встречи. Но… сложные разговоры всегда были невовремя.

— Ты можешь не говорить, если не хочешь, – щедро предложил мужчина, но Шана тряхнула головой. Ладно, раз уж сегодня все откровенничают…

— Да нет там ничего секретного. – Фея пристроилась у парапета рядом с ним. – Мы с Ллойс росли по соседству: одна няня, одна школа. Подружки не разлей вода. Я заразила ее мечтой летать. Дурацкая мечта, но именно таким свойственно сбываться. Потом я стала феей, и родители впихнули меня на дурацкий курс по реабилитации. Я выпала из жизни на месяц, а когда вернулась, узнала, что Ллойс тоже изменилась. Вот только ее семья этого не приняла, посчитала позором, – Шана помолчала, собираясь с духом. – Хороший знакомый ее отца, добрый дядечка, как с детства называла его Ллойс, пожалел ее и решил помочь. Осчастливить своим вниманием. И осчастливил, несколько раз. Пока ее не нашли со сломанными крыльями в его квартире, избитую до полусмерти. На суде он сказал, что никогда бы не тронул человека, но ведь фея – другое дело?

Она сама не заметила, как впилась ногтями в ладони.

— У доброго дядечки было много денег и связей, и его отпустили с условным сроком. Ведь виновата фея. Она соблазнила, одурманила. А фея на суд не пришла. Потому что боялась выходить из палаты. И людей боялась. Даже собственной тени.

Шана сглотнула. Она не могла забыть затравленный взгляд Ллойс, ее попытки очистить с кожи чужие прикосновения, и ненависть к крыльям, их спровоцировавшим. После суда всё стало еще хуже, она даже Шану не хотела видеть.

— И что стало с тем дядечкой?

— На него напали неизвестные, прямо у дома. Перелом позвоночника в двух местах, инвалидность. Дядечку отправили за границу, но прогнозов на выздоровление не дали. В тот день палата в больнице опустела, и подружки больше не виделись… До недавнего аукциона.