Книга Призраки больше не молчат, страница 163 – Галина Герасимова

— Что ты задумал?

Я запнулась, не зная, как к нему обратиться.

Винсент Гонт говорил со мной так непринужденно, словно мы жили вместе все эти годы, а не встретились меньше часа назад.

— Открыть Прорыв, конечно. А как иначе мы позовем твою маму?

Он с одобрением посмотрел на получившуюся площадку, притоптал и опробовал найденную палку – она была достаточно крепкой и легко вспарывала землю.

— Вы хотите, чтобы Мэгги заключила контракт? – напрягся Рой.

— Упаси боже, зачем это? – удивленно спросил Винсент.

— Но Прорыв…

— Неужели Паттерсон до сих пор вам не рассказала? Впрочем, она могла только догадываться, – тут же сам себе ответил он и с гордостью посмотрел на меня: – Ты особенная, Мэгги, и именно мы сделали тебя таковой. Ты вернулась из-за Грани, и твоя связь с ней намного прочнее, чем у любого медиума. Ты можешь не просто удерживать духов, но и призывать их оттуда.

— А это место – оно тоже особенное? – стараясь не показать, как меня задело его воодушевление, спросила я.

Чтобы вернуться из-за Грани, мне пришлось умереть, а отец говорил о моей смерти как о полезном достижении.

— В основном здесь похоронены наши ровесники. Они были молоды, полны жизни и сильнее других хотят вернуться, – вместо него ответил Рой.

— А он мне нравится, умный парень, – хохотнул отец. – Все верно. Уверен, они станут нам отличными помощниками. Мои нынешние слуги тоже неплохи, но слишком безмозглы. – Он хмуро посмотрел на следующие за нами в отдалении призрачные фигуры. – Представляешь, они едва узнали меня в этом теле!

— Мы тоже не узнали бы тебя, если б не записка. Но почему Стэнли? Он же ребенок.

Отец присел на корточки и неспешно и кропотливо начал чертить пентаграмму.

— С детьми легче работать. Они податливы, как воск, и готовы впустить к себе в голову кого угодно. Главное, найти подход, – пояснил он, не отвлекаясь. Линии выходили ровными, как по циркулю. – Ты так за него переживаешь? Паттерсон рассказала, что это он тебя подставил.

— Переживаю? – Я позволила себе смешок. – Вовсе нет. Просто странно обращаться к своему отцу, а видеть перед собой мальчишку.

— А, в этом дело? Так бы сразу и сказала. – Он посмотрел на меня исподлобья и рассмеялся. – Не волнуйся, когда твоя мать вернется, я подберу нам кого-нибудь постарше. А теперь отойди, мешаешь.

Дальше он работал молча. Чертил пентаграмму по памяти: десятки сложных неповторяющихся символов. Сколько раз ему приходилось выводить ее, чтобы набраться такого опыта? И кто помогал ему открывать Прорыв? Я сомневалась, что хочу это знать.

Винсент закончил рисунок и встал, любуясь своей работой.

— Ну вот, остался финальный штрих. Я переживал, что придется искать жертву, но раз ты пришла, справимся без нее… – Он пошарил в кармане и вытащил клочок разлинованной бумаги, расписанный от руки. Ноты? – Вот. Тебе надо спеть, Мэгги.

— Спеть что?

— Призыв. Ты ведь знаешь эту мелодию!

Я покачала головой, рассматривая ноты.

— Мэгги, хватит упрямиться, – без тени улыбки сказал отец, всунув мне бумагу в руки. – Я пожертвовал слишком многим и не собираюсь слышать отказ в последний момент.

Он ударил палкой в центр пентаграммы, и я невольно попятилась. Рой выступил вперед, пряча меня за спину.

— Это сумасшествие, – вырвалось у меня.

Голос Винсента стал холоднее.