Книга Призраки больше не молчат, страница 87 – Галина Герасимова

— Как ты его услышал?

— Не я, Охотник, – тем же шепотом ответил Рой.

Выждав минуту, он дал отмашку. Стараясь не шуметь, мы обошли здание в поисках приоткрытого окна или двери. Вряд ли удастся выбраться из дома беспрепятственно, но раньше времени раскрывать свое присутствие не хотелось.

Наконец мы нашли черный ход и притаились в кустах, наблюдая за снующей на кухне прислугой. От получасового ожидания в неудобной позе затекли мышцы и замерзли до синевы пальцы, а еще я ощутила дежавю. Я почему-то была уверена, что с кухни есть два выхода – в жилые помещения и в подпол, где хранятся разнообразные соленья.

Когда рыженькая девочка со смешными косичками появилась с пузатой банкой в руках, я четко представила себе дверцу с железным кольцом, ведущую вниз, и многочисленные полки с банками. После этого мимолетного видения озноб пробежал по коже уже не от холода.

Дождавшись, когда прислуга скроется из виду, Рой прокрался к двери, повернул ручку, и мы оказались на кухне. Люк там действительно был, причем именно таким, как я его представляла. Но времени удивляться не осталось: едва мы зашли, как скрипнула внутренняя дверь: девочка-поваренок что-то забыла на кухне и вернулась.

Никогда секунды не были такими тягостными. Я ждала, что она поднимет переполох, закричит, хотя бы спросит, что мы забыли в чужом доме. Но вместо этого девочка с равнодушным видом посмотрела на висящие на стене часы.

— Сирена, ты нарушила правило. С двух до четырех на кухню доступ закрыт. Сообщи Хозяйке о нарушении, – объявила она менторским тоном, прошла мимо Роя, будто он пустое место, переставила позабытые на столе чашки в шкаф.

Когда она отвернулась, я пантомимой изобразила полное недоумение.

— Похоже, она тебя с кем-то путает, поэтому шум не поднимает. Подыграй, – одними губами ответил Рой и громче, для девочки, добавил: – Хозяйка приказала Сирене накормить новенького.

— Хорошо. – Она ничуть не удивилась приказу, деловито расставила на подносе кружку с молоком, тарелку с холодной кашей и положила туда же завернутый в салфетку кусок хлеба. – Идите за мной.

Мы вышли из кухни. Поплутали по коридорам: не таким простым оказался дом. Узкий коридор для слуг, где вдвоем было не разминуться и пришлось идти гуськом, вывел к гостиной. Комната, по размерам немногим не дотягивающая до зала, была зашторена тяжелыми портьерами и погружена в полумрак. Душно пахло духами: настолько сладкими, что от их запаха могла разболеться голова.

В гостиной шло кукольное чаепитие, и это было самое сюрреалистичное чаепитие, которое можно представить. С чайником в руках застыла кукла-дворецкий в полный рост, с фарфоровой кожей и стеклянным взглядом. Девочки-куклы с ярко накрашенными губами, нарядные, в пышных платьях и с бантиками-заколками, сидели на диванчике и в креслах. Чопорно сложив руки на коленях и слегка склонив головы, они будто внимательно кого-то слушали. Их безразличные пустые глаза были направлены на фигуру на троне в центре комнаты.

Фигура пошевелилась, и в тот же миг, будто по мановению руки, тяжелые портьеры разъехались в стороны.

Ведьма смотрелась нелепо в коротеньком белом платье с кружевами, почти сливавшимся с ее бледной кожей, с заплетенной на голове короной из черных кос, но было не до смеха.