Книга Сердце сокола, страница 103 – Галина Герасимова

— Я его ненавидела! Мерзкий старик! Он заслужил это! – выпалила я, стараясь выплеснуть в слова всю злость, на которую была способна. Оставалось надеяться, что Михей поверит. Не хотелось умирать с ложью на устах. Да и вообще умирать не хотелось.

— Откуда такая ненависть? – со спокойным любопытством спросил Михей, чуть скосив на меня взгляд.

Я сделала вид, что смутилась.

— Мне нравился Финист. А Кощей был против. Высмеивал меня…

Договорить я не успела. Михей рассмеялся, приложив ладонь ко лбу.

— Любовь! Так вот в чём дело! Все вы бабы – дуры, когда дело касается любви. Я уж подумал, что ты меня за нос водила, а сама колдунья.

— Да какая из меня колдунья? – натянуто засмеялась я вместе с ним.

— И то правда. Будь ты колдунья, этот камушек выпил бы из тебя все силы.

Он, словно лаская, провёл рукой по едва заметному алому узору, идущему вдоль стен. Не обратил бы моё внимание, я не заметила бы. Зато поняла, что мы идём в нужное место. Плохо, что предупредить Кощея я не успела… А Башня, выходит, с самим дворцом катакомбами связана?

Мимо прошмыгнула крыса, и я дёрнулась от неожиданности.

— Не бойся, не укусит. – Михей замахнулся на крысу, но та сбежала в какую-то щель. – Хорошо, что ты не колдунья. Жаль терять такую полезную помощницу! Будешь и дальше помогать, научу некоторым уловкам. И от мужа избавлю нежеланного, – он кивнул на браслет, – раз уж тебе другой полюбился.

Это же насколько ему одиноко, что он со служанкой так словоохотлив?

Ответить колдуну я не успела. Он будто прислушался к чему-то, а затем встряхнул руки, и по сторонам разлетелись капли воды.

— Они здесь. Идём скорее, нехорошо заставлять гостей ждать, – недобро усмехнулся Михей.

Едва войдя в залу, я поняла, что ловушка захлопнулась. Тяжёлая металлическая решётка отделяла Финиста и Святослава от помещения, куда мы зашли. Сыскарь ругался, в кровь разбил кулаки о железные прутья, а на мужа было страшно смотреть: бледный, измождённый. Камень подземелья вытянул из него почти все силы.

В тёмном углу скрючился Алёша, обхватив себя руками, и отчаянно дрожал. Он не плакал, тихо всхлипывал на одной ноте. А на полу без сознания раскинула руки-ноги Алёнушка, и царевич вырезал на девичьей коже чернокнижные знаки. Сестра не шевелилась, не стонала. Едва заметно вздымалась грудь. Всё-таки для обряда Алёнушка нужна была живой.

— Принёс? – закончив с очередным знаком, царевич повернулся к Михею. Тот показал коробку и поставил её на стол. – Хорошо. Столько времени потеряли из-за того, что эта дура разбила накопители! – Сирин злобно взглянул на Алёнушку, уже успевшую им чем-то насолить. – А это кто? – указал он на меня окровавленным ножом. – Ещё одна колдунья?

— Нет, моя новая помощница. Поклонись, живо! – Михей вытолкнул меня вперёд, и Сирин уставился с прищуром. Я мазнула косой по полу, пряча лицо.

— Такое ощущение, что я её где-то видел.

— Она умудряется попадаться в самых неожиданных местах, – хохотнул Михей. – Иди, девушка, успокой мальчишку. Да не вздумай болтать!

Следуя его указанию, я подошла к Алёше и обняла его. Ребёнок вцепился в меня. Хорошо, догадался не выдать и только судорожно дышал сквозь сжатые зубы.

— Наконец-то он заткнулся. Голова от его нытья заболела, – довольный наступившей тишиной царевич снова повернулся с ножом к Алёнушке.