Книга Сердце сокола, страница 44 – Галина Герасимова

Я снова расплакалась, но уже от радости, и муж собрал слёзы губами.

На надоедливый стук мы откликнулись не сразу. Только когда с улицы донеслись громкие возмущения, Финист поцеловал меня в плечо и виновато улыбнулся.

— Боюсь, придётся идти.

Я кивнула, прикрываясь ладонями. Запоздалый стыд накрыл с головой, но при этом я совсем не возражала бы продолжить. От этой мысли бросило в жар, и муж, догадавшись, о чём я подумала, припал к моим губам в ещё одном жадном поцелуе.

— Сегодня ночью ты останешься в наших покоях?

Он запустил пальцы в мои волосы. Взгляд проникал в самые потаённые части души, и я хотела, чтобы он увидел там, как мне дорог.

— Останусь, – произнесла едва слышно, и Финист погладил мою щеку.

— Люба ты мне, Ладушка, – сказал он, не спеша отводить руку. – Знаю, всё слишком быстро…

— Разве можно любить быстро или медленно? – Я перехватила его ладонь, и мы снова потянулись друг к другу.

Очередной стук прервал наши нежности, и Финист со вздохом слез с постели. Надел небрежно отброшенную рубашку.

— Иди. – Я видела, что он сомневается. – Не волнуйся, я найду, чем себя занять. Прогуляюсь, город посмотрю. Ты не против?

— Лучше бы ты с отцом пошла… – засомневался Финист.

Я бы с радостью, но боялась, что Кощей не одобрит мой интерес к старому шептуну.

— Ну не нянькаться же ему со мной. Для этого у него Алёша есть, – слукавила я.

— И то верно, – вздохнул муж. – Но всё же будь осторожнее.

— Обещаю.

Я поцеловала его в задорную ямочку на щеке, и Финист ушёл встречать гостей. Я же, хоть и собиралась в город, уходить из опочивальни не торопилась. Огляделась уже спокойно: супружеские покои нравились мне куда больше гостевой комнаты.

Сколько тут диковинок было: и карта, и книги колдовские, и даже музыкальная шкатулка! Запустить шкатулку я не решилась: вдруг случайно испорчу? Было бы жаль такую красоту. Зато прошлась вдоль книжных полок. Книги были разные: почти новые, в ярких обложках, и старые, потёртые временем и наверняка зачитанные до дыр. Я взяла несколько наугад, полистала, заметив в одной надписи на полях, оставленные разным почерком. Читать заметки и отгадывать, Финист писал или Кощей, оказалось ничуть не менее интересно, чем читать саму книгу, и я с трудом заставила себя отложить её в сторону. С хорошей историей я могла засидеться до вечера.

Снова раздался громкий стук, и я, поправив платье и быстро переплетя косу, спустилась. Оказалось, прибыли наши вещи: добры молодцы, пыхтя, затащили в дом сундук и прочий скарб. Вот и славно! Купленное на ярмарке новое платье, конечно, радовало, но обычных бытовых мелочей не хватало.

Спровадила я добрых молодцев и подумала, что все же не прочь прогуляться, покуда солнце в зенит не вошло, а свёкор с Алёшей домой не вернулись. Дорогу к башне шептуна сестрица мне описала подробно. Да и чего сложного? Доехать до ярмарки, а от лавки с орехами повернуть направо.

И колымажка, свободная удачно, нашлась недалече.

Башню я заприметила издали: из серого камня с узкими бойницами, она стрелой возвышалась над остальными домами. Крыша заканчивалась острым шпилем с флюгером в виде раскрывшего крылья ворона. К дубовой двери вела извилистая тропинка, а причудливая живая изгородь ощерилась шиповником, будто защищая от незваных гостей. Кучер наотрез отказался к башне приближаться: колдунов обычный люд побаивался. Ну да я пройдусь. Калитка за изгородью нашлась с трудом: шиповник оплёл её, мешая сдвинуть хотя бы на шаг. Да и скрипела она, как несмазанная телега.