Книга Сердце сокола, страница 67 – Галина Герасимова

— Да какая ученица? Помогает мне по хозяйству! Пыль протереть, сорняки в теплице повыдёргивать. – Вран махнул рукой, прогоняя меня прочь. – Иди-иди, на сегодня твоя работа закончена. Завтра не забудь с собой тряпку и ведро взять, полы вымыть!

Я не выказала удивления: раз Вран меня ученицей не представил, значит, так оно и надо. Поклонилась в пояс – аж коса по земле мазнула.

— До свидания, господин Вран. И вы, господин.

Под пристальным взглядом верховного колдуна я развернулась и собралась уйти, но его оклик заставил меня замереть на месте.

— Ну-ка, постой, девушка! Не тебя ли я видел в доме Кощея?

— Так я и у них убираюсь, – не соврала я ни словом, старательно глядя на носки туфель. Тут придраться не к чему. Уборкой в доме я занималась каждый день, наводя уют.

— Вот как… А для обычной прислуги ты больно храбрая. Помнишь меня?

— Не помню, господин.

Я не поднимала взгляд. Вряд ли Михей станет распространяться, как я его на порог не пустила.

— Может, ты себе прислугу ищешь, а, Михей? – вмешался Вран, и тот наконец перестал меня разглядывать.

— Мне таким не с руки заниматься, да и во дворец кого попало не берут, ты же знаешь. Иди, девушка.

Я поспешила отступить в тень, а они развернулись к башне, продолжив разговор.

У самой калитки меня встретил Финист.

— А ты долго, – сказал он.

Рядом с мужем я позволила себе выдохнуть. Заодно придержала Алёшу, который сунулся к башне – не хватало ему встретиться с Михеем! Кстати, знает ли Михей, что Алёша – шептун? Всё-таки раз Алёша сын царевича, его колдун наверняка должен знать…

— К Врану Михей пришёл, – сказала я и поведала Финисту о встрече.

Муж нахмурился, потёр едва заметную морщинку на лбу.

— Наставник без повода не обманет. Если решил представить тебя прислугой, значит, лучше поддержать. Я предупрежу отца, чтобы не проболтался случайно. И весть о нашей свадьбе придержать придётся. – Муж обнял меня за плечи и повел подальше от башни. – Интересно, что Михею надо от Врана?

— Может, он тоже расследует убийство? – шепнула я, чтобы Алёша не услышал, но муж качнул головой.

— Из-за простолюдинки он даже пальцем не пошевелит. – Финист отпустил меня и поймал за руку Алёшу, который устремился к бездомной собаке, безмятежно растянувшейся на мостовой. – Так, юноша, я сколько раз говорил не трогать собак?

Мальчик прикусил губу, чтобы не зареветь. Глаза покраснели, кончик носа тоже. Сердитый тон отца его пугал.

— Почему ты так против? – вмешалась я. Уверена, собака не укусила бы Алёшу, даже если бы тот дёрнул её за хвост. Слишком жаркая была погода, когда лапой пошевелить лень, да и выглядела она весьма добродушной: высунутый язык и будто смеющаяся морда.

— Волки, собаки… Никогда не знаешь, что у них на уме. – Финист почесал шрам, который вполне мог оставить дикий зверь. Для удара ножом рана слишком рваная. – Не хочу, чтобы Алёша пострадал.

— Разве не хуже, если он будет их бояться? – заметила я, и Финист вздохнул.

— Хуже. Но бояться он не будет. Шептуны близки с природой. Сама вспомни, ты хоть каких-нибудь животных боялась?

Я задумалась. Не припоминала такого. Ни грызунов, от которых мачеха и Алёнушка на скамьи запрыгивали, ни поджарых охотничьих псов батюшки, ни быков, бьющих копытом. Наоборот, меня частенько звали, если нужно было успокоить животинку. Говорили, слушаются они моего слова доброго. Выходит, и правда слушались… Я посмотрела на надувшегося Алёшу, на Финиста – нет, так семейные прогулки не заканчивают!