Книга Не ходи к гадалке, Лиззи!, страница 93 – Галина Герасимова

— Никто меня наследства не лишал, а из дома я сама ушла.

Лиззи догнала его и спряталась под зонт. Шутки шутками, но ей было очень любопытно, что за шпионскую сеть развел гадалец, раз быстрее других узнавал новости?

— Бунтуешь, значит? – Он ухмыльнулся, подвинул зонт, чтобы на Лиззи не капало, и оказался возмутительно близко. Свежий запах дождя и терпкий аромат мужского одеколона смешались, создавая в душе странное сочетание тревоги и уюта. – У рамолов бунт лет в пятнадцать проходит.

— А потом?

— Потом мы становимся взрослыми, умудренными жизнью людьми, – с толикой превосходства, за которым скрывалась улыбка, ответил гадалец и галантно открыл перед ней дверцу кэба.

Сам задержался буквально на секунду, что-то сказав прошмыгнувшему мимо мальчишке-газетчику.

«Проходит, как же! У некоторых на всю жизнь остается!» – глядя на Тайлера, подумала девушка, но предпочла промолчать.

Когда Лиззи что-то ломала в детстве, падала и разбивала коленку, дралась с мальчишками, которые обзывали ее странной, то в первую очередь бежала не к матери, а к отцу. Чарльз Уоллис обожал дочь. Он мог быть суровым с сыном, устраивать нагоняй слугам, и на работе его уважали как строгого, но справедливого начальника, но с Лиззи он таял и позволял ей вить из себя веревки.

Наверное, поэтому видеть разочарование отца было особенно тяжело. Даже если он просто вздыхал и укоризненно качал головой.

— Возвращайся домой, – снова повторил мистер Уоллис.

Они встретились по приезде отца из командировки, устроились на небольшой веранде уютного кафе неподалеку от доходного дома Фишера, пили чай с молоком и искали компромисс. Вернее, дочь пыталась его выторговать, а Чарльз был непреклонен.

Она знала – папа не пришел бы к ней, не случись нападения на мистера Поула. Выдержал бы, пока не вернется сама. Мистер Уоллис всегда уважал ее решения. Но в последнее время вокруг Лиззи было слишком много опасностей, и отец не мог закрыть на это глаза.

— Я понимаю твою обиду на мать и желание доказать самостоятельность, но это не повод рисковать собственной жизнью.

— Я не рискую…

— Лиззи, это не обсуждается. Я закажу на вечер кэб, он перевезет твои вещи, – мягко, но настойчиво сказал отец.

— Много там вещей… – пробормотала Лиззи.

Уезжать из обжитой комнаты не хотелось. Да и с постояльцами она нашла общий язык. Могла составить партию в вист или поддержать разговор, обсудить последние сплетни и вдобавок узнать много нового об изнанке Хостфорда. Но главное, что в родном доме за ней будет намного проще приглядывать. Лиззи не сомневалась, что там, под бдительным оком матушки, она не сможет даже выйти в одиночку на улицу. Что уж говорить о расследовании!

Не сказать, что они сильно продвинулись в делах за эту неделю. Тайлеру не удалось выйти на связь с миссис Бастер, на записку она не ответила и из дома никуда не выходила. Лиззи тоже не повезло – бывшие любовницы мэра, проживавшие в Хостфорде, общаться не пожелали, и в итоге журналистка оставалась у захлопнутой перед носом двери. Ну как понять, что двигало девушками больше – стыд или испуг?

— Дай мне еще неделю. Всего неделя, и я буду дома, – пообещала Лиззи, взяв отца за руку. Крепкая мозолистая ладонь сжала ее пальцы, голубые глаза смотрели устало. – Папа, пожалуйста! – добавила в голос просительных ноток.