Книга Загадка проклятого дома, страница 105 – Галина Герасимова

Я смотрела на него, пытаясь понять логику. Какой смысл? Я ведь ни ответить не могу, ни вопроса задать. Просто наблюдатель… Тогда к чему этот фарс? Не будет же он мучить девочку ради того, чтобы я испытала виртуальную боль?

Словно в ответ на мои мысли, мужчина ласково погладил малышку по голове, отчего русалка испытала прилив радости. Брр. Лично мне хотелось отодвинуться подальше. Но моего мнения никто не спрашивал.

— Не бойся, причинять физический вред не в моих интересах. А вот твои фобии я поищу с удовольствием. Интересно, как ты будешь чувствовать себя, запертой в чужом теле, не способная говорить и пошевелиться? Я хочу увидеть твою беспомощность, страх. Наблюдать, как ты угасаешь, день за днем, сходишь с ума, без возможности убежать.

Он обошел вокруг меня, затем наклонился к самому уху, жарко дыша у шеи.

— Я надеюсь, что ты расскажешь друзьям о своих снах. Будет забавно смотреть за попытками спасти тебя! Но я заболтался, а время идет! — он резко отшатнулся, отходя в сторону, и присел на поваленное дерево. Пошевелил пальцами, словно разминая их. — Аки, ты помнишь, что делать.

Девочка-русалка прошла в центр поляны, уселась и закрыла глаза — в ее чувствах смешались нотки страха, ожидания и готовности выполнить поручение. Чуткий слух уловил какое-то шебуршение, раздавшееся со всех сторон, но она не дрогнула. Неожиданно, что-то прикоснулось к руке и поползло вверх, шустро перебирая лапками. А следом за собратом потянулись и другие жуки, двигаясь настороженно и целенаправленно. На покрытой чешуей коже прикосновения были почти незаметны, но тишина и темнота обостряли чувства. Будь я в своем теле, давно бы завизжала и попыталась стряхнуть насекомых, а тут приходилось терпеть.

Когда жучки заползли под одежду и запутались в волосах, а особо шустрые подобрались к губам и векам, хорошо пока закрытым — я стала задыхаться. Было противно ощущать, как мелкие лапки перебирают по коже, щекочут, а ты ничего не можешь поделать. Теперь понятно, почему метаморф заговорил о фобиях. Насекомых я не боялась, но оказавшись абсолютно беспомощной, мысленно вздрагивала от каждого прикосновения.

Русалке, с которой я делила тело, тоже было не сладко. Я уловила новые отголоски — и потянулась к ним, как утопающий, чтобы на что-то отвлечься. Где-то глубоко внутри, девочка боялась. И это был страх обычного ребенка, который ждет, что его защитят взрослые и не понимает, почему они не приходят.

«Ты не одна, не бойся. Потерпи немого», — прошептала я мысленно, надеясь, что Аки меня услышит. Собрав всю стойкость, я раз за разом повторяла, что скоро все закончится. Думала, ощущения притупятся, но вместо того, страх и омерзение продолжали накатывать волнами. Я все-таки закричала, чтобы он прекратил — беззвучно, изо всех сил надеясь очнуться…

И проснулась от собственного крика в спальне особняка.

В себя я пришла стоя на холодном полу, дрожащая, с заплаканными глазами. Вокруг в беспорядке валялись разбросанные вещи — первые минуты после сна меня не покидало ощущение шевеления лапок по телу, и я в панике скинула всю одежду. Прибежавшие на крик парни заботливо укутали меня в простыню, старательно отводя глаза от голых ног и едва прикрытой груди. Вот демоны! Щекам стало жарко, и я вышла из угла, куда забилась после побудки.