Книга Загадка проклятого дома, страница 111 – Галина Герасимова

…А светильник, висящий на стене, играл красивую мелодию, стоило его зажечь…

Я выдохнула воздух, хотя как раз собиралась позвать Мэй обратно, все-таки, сестра была одета по-домашнему легко. Подошла к двери, проводя ладонью по орнаменту — тогда я не обратила внимания на семь выступающих квадратиков, расположенных ровно посередине двери.

— Дон, — нота «до» повисла в воздухе, стоило нажать на первый из них.

— Динь! — тренькнула третья «ми».

Мэй прекратила ковырять замок и отошла в сторонку, чтобы не мешать. На ее лице застыло сосредоточенное выражение. Кажется, кузина тоже догадалась, как открывается дверь, но вот саму мелодию не помнила. Да и ноты знала плохо, в отличие от меня.

Тихонько напев начало, которое играла музыкальная шкатулка, я уверенно прошла по «клавишам», доигрывая конец.

Изнутри что-то заскрежетало, а затем дверь медленно и торжественно приоткрылась.

Механизм заклинило на середине, оставив небольшой проем, в который с трудом можно было протиснуться. Мы с Мэй попробовали его расширить, но без толку — дверь ни на сантиметр не сдвинулась. Пришлось пролезать так, протолкнув по полу телефон с включенным фонариком, чтобы в темноте не навернуться.

Внутри пахло холодом и сыростью. Вполне логично, учитывая, сколько времени не открывалась башня. Подняв телефон, я огляделась. Мы находились на небольшой площадке, вверх и вниз от которой уходила винтовая лестница. По стенам змеилась плесень, кое-где фосфоресцируя, а деревянные перильца оказались изрядно потрескавшимися.

— Вверх или вниз? — спросила я кузину, и она показала пальцем в небо. Конечно, можно было разделиться, сократив время осмотра. Но Мэй оставила свой сотовый в комнате, и фонарик у нас был один на двоих. Да и не хотелось — место было незнакомым. Что бы ни говорила Сакура по поводу дома, соваться в одиночку в темные углы я не собиралась.

Ступеньки скрипели под ногами, пока мы поднимались на башню. В какой-то миг возникла мысль, что неплохо бы позвать ребят, но я отмела ее как несущественную. Сомневаюсь, что метаморф настолько обнаглел, чтобы сидеть у нас под носом.

Лестница привела к очередной двери, без запора. Несильно толкнув ее, мы оказались в просторной комнате, завешанной пылью и паутиной. Большое окно сохранило витраж весеннего луга и прекрасно пропускало лучи света, освещая пространство, и я выключила фонарик, решив не тратить зарядку.

Признаться, я ожидала попасть в спальню влюбленных, и потому, вид детской меня удивил. Повсюду были разбросаны тряпичные куклы-воины. Деревянная лошадка стояла в углу, с накинутой поверх маленькой рубашкой — игрушка выцвела от времени, а по хвосту пошла трещина. Широкая кровать была спрятана под балдахином, но Мэй бесстрашно откинула его, обнаружив только смятые простыни. В комнате царило то же уныние и запустение, что и в доме, но отчего-то именно позабытая детская вызвала гнетущую тоску.

Вот что странно, до этого я не задумывалась, что случилось с сыном Сакуры. Вернулся ли монстр, напавший на родителей, за малышом? А если нет, кто забрал ребенка, и где он воспитывался? Ведь именно он должен был стать наследником!

Из-за туч выглянуло солнышко, расплясавшись по стенам разноцветными бликами, и обратило мое внимание на зеркало — оно было идеально чистым, в отличие от остального в комнате. А значит, Сакура частенько сюда заглядывала. Горевала ли она о сыне? Или за годы боль стихла, оставив только воспоминания, грустные и чуточку счастливые?