Книга Лена в гареме у дракона или дракон у Лены, страница 71 – Ольга Барыкина

— Кто ещё знает? — спросил он, поднимая глаза.

— Пока только я… и половина гарема.

— Почему половина гарема знает о заговоре раньше министров?

— Потому что гарем хотя бы умеет слушать женщину, — пожала плечами Лена. — В отличие от некоторых бородатых… ну, вы поняли.

Люциус неожиданно усмехнулся. Тихо, почти незаметно, уголками губ. И это почему-то оказалось страшнее драконьей ярости — потому что когда Люциус злился, это было понятно и предсказуемо. А когда он начинал тихо улыбаться, непонятно было, то ли ему весело, то ли он уже мысленно сжигает министров на работе.

— Что ты собираешься делать? — спросил он.

Лена посмотрела на него и улыбнулась той самой улыбкой, от которой чиновники начинали писать завещания и прятать ценные вещи.

— Для начала? Разрушу несколько карьер, — сказала она. — Потом, возможно, чьи-то жизни. А потом посмотрим по настроению. У меня сегодня, кстати, настроение хорошее.

Где-то в глубине дворца кто-то громко чихнул. И, вероятно, совершенно случайно почувствовал приближение катастрофы. Потому что когда Лена в хорошем настроении бралась за расследование — это было страшнее, чем когда она злилась. В гневе она была предсказуемой. В хорошем настроении — нет.

После разговора с начальником дворцовых складов Лена окончательно поняла две вещи.

Во-первых, переворот действительно готовился, и это был уже не просто слух.

Во-вторых, государство держалось исключительно на страхе, хаосе и людях, которые слишком устали задавать вопросы.

Потому что нормальная армия не теряет половину поставок по пути от склада до казарм.

Нормальные чиновники не переписывают отчёты по ночам, прячась от посторонних глаз.

И уж точно нормальные министры не начинают резко нервничать при словах «проверка документов» — их обычно тошнит от одного упоминания ревизии.

Лена сидела над бумагами уже третий час подряд и чувствовала, как у неё медленно портится характер.

Хотя, если честно, портиться там уже было особенно нечему — характер давно ушёл в запой.

На столе лежали списки поставок на несколько месяцев вперёд.

Масло, зерно, оружие, ткань для армейских палаток — всё исчезало где-то по дороге между столичными складами и северными гарнизонами.

Причём исчезало удивительно организованно, будто кто-то нарисовал карту и аккуратно вычёркивал нужные пункты.

— Это уже не воровство, — мрачно сказала Лена, рассматривая очередную пропажу. — Это логистика предательства.

Напротив неё сидели бывшие наложницы, и теперь они выглядели не как гарем, а как крайне подозрительное тайное общество.

Мира лениво перебирала письма, забирая себе только самые важные.

Тая копировала подписи с такой точностью, что настоящие владельцы почерка сами бы не отличили.

Нисса лежала на полу и рисовала схему перемещений дворян, причём делала это с таким увлечением, будто готовила ограбление века.

Хотя, если подумать, технически всё к этому и шло — только вместо банка была целая империя.

— Я выяснила, кто встречается с генералом Равейном, — сообщила Мира, не поднимая головы от бумаг.

Лена тут же подняла взгляд, потому что генерал Равейн был одним из главных подозреваемых.

— Откуда? — спросила она.

— Случайно услышала разговор.

— Где?

— В мужской бане.

В комнате повисла та самая тишина, которая обычно предшествует либо большой проблеме, либо большому скандалу.