Книга Ставь на единорога, страница 116 – Наталья Филимонова

И вот сейчас я ломала голову, пытаясь понять, что же не так с родовым даром Томаша.

Скрывать что-либо от Дорина и Ратко я давно перестала – искать ответы вместе куда эффективнее, а у них обоих светлые головы.

— Что не вяжется? – Дорин Сабо поднял голову от стола, по другую сторону которого склонился Ратко.

— Дар Томаша Вежецкого. Если это стратегическое планирование, это объясняет многое… допустим, он мог бы просчитать значимость моего исследования для будущего. Но зачем Вежецким могла понадобиться я сама? Я имею в виду, в качестве жены для Марека.В Том числе в версии будущего, где свои исследования я не продолжила самостоятельно.

— Ваш дар? – предположил Дорин.

— Это имело бы смысл, если бы они знали, какой он. Да вообще были уверены, что он у меня есть. В старых семьях бездарные не так уж редки, знаете ли.

Об этом я уже думала. Человек, знающий о нашем родовом даре, как и в случае с другими семейными дарами, мог бы попытаться использовать его в свою пользу. Скажем, в качестве последней страховки: сдружиться с кем-то из Морришей, помочь в чем-то – лишь бы носитель дара считал тебя другом и близким человеком. Так, чтобы если этот Морриш вернется в прошлое, он обязательно дорогому другу помог, подсказал и подыграл. А если вдруг случится в твоей жизни что-то совсем дурное – можно и “помочь” тому Морришу вернуться, чтобы все исправить. Главное, не убивать своими руками, чтобы он ни в коем случае в друге не разуверился. И обязательно предотвратил случившуюся с тобой в будущем беду.

Словом, иметь друга, способного возвращаться в прошлое и исправлять твои ошибки – это удобно. Теоретически. Не говоря уже о любящей жене или невестке.

А еще, если играешь по-крупному и с большими рисками, такая страховка может быть вовсе неоценима. Какой бы ни была цель создания “черной паутины”, вряд ли ее творец действительно намеревался уничтожить все вокруг. То есть, вполне возможно, страховка сработала.

Как ни странно, в пользу этой версии говорит моя вторая жизнь. Мой брак в ней, как я понимаю сейчас, был ужасен, но… в том-то и дело. На протяжение всей второй жизни я продолжала думать, что люблю Марека, он – моя единственная опора, единственный, кто действительно обо мне заботится. Мой неслучившийся муж делал все для того, чтобы я продолжала так думать. А Томаша, кстати, я считала своим единственным другом.

Занятно, но теперь я даже не могла толком вспомнить, почему мне так казалось. То есть не было – насколько удается восстановить события – никаких особенно доверительных разговоров и близости. Просто… я была фактически изолирована от мира и готова была тянуться к любому, кто проявлял какое-то участие. И сейчас я думала, что и это тоже Томаш мог просчитать – как сделать меня управляемой, зависимой. Увы, не только в зелье дело.

Вот только если у Томаша стратегический дар Вежецких, то не может быть дара определения чужой магии от дяди Лиоша. Значит, и неоткуда ему точно знать об этом. Он мог бы, конечно, как сделали мы – поискать информацию о первопредках, сопоставить ее с историей и известными традициями моей семьи… но это все равно было бы не более чем предположением. Маловато для такой масштабной аферы.

— Может быть, у них разные дары? – предположил Ратко. И тут же густо покраснел, – ну, вы же сами говорили, что один из братьев Вежецких может быть не совсем… Вежецким.