Книга Ставь на единорога, страница 94 – Наталья Филимонова

— Мой супруг… – кэри Марьяна быстро опустила глаза. Странно, она, как и всегда, держала идеальную осанку – как и положено благовоспитанной кэри из хорошей семьи. Однако почему-то, стоило мне упомянуть ее мужа, как показалось, что женщина разом как будто… сгорбилась, поблекла, выцвела. – Д-да… разумеется.

— А у Томаша дар совсем слабый – но ведь у него есть другие таланты, не так ли? – продолжала гнуть свое я.

— Другие… – едва слышным эхом откликнулась кэри Марьяна, а потом вдруг вскинула на меня лихорадочно блестящие глаза. – Не сомневайтесь, милая кэри Петра, ваши дети тоже будут одарены!

— Мои… – тут уже запнулась я. О чем она вообще?

— Ваши с Мареком.

Я недоуменно нахмурилась. Мы ведь уже выяснили, кажется, все, она только что сама уверяла, что просто приняла желаемое за действительное! А теперь… будто заговаривается.

— Томек говорит, что лучше не найти. Значит, все сложится. Томек знает. Томек превосходно играет в шахматы. Просто нужно подождать.

Женщина вдруг хихикнула, а на ее щеках вспыхнули лихорадочные алые пятна.

Да ведь она безумна. Этот осознание оказалось таким неожиданным, что я молча сглотнула, не зная, что сказать и что думать.

Я ведь общалась с ней в обеих прошлых жизнях – и не заподозрила ничего. Мы виделись редко, да… и никогда не наедине. Рядом всегда был Марек, Томаш, их отец – кто-нибудь, кто притягивал к себе все внимание и вовремя перехватывал нить разговора. А она… она почти всегда молчала.

— Кэри Марьяна, вы утомились, – бесшумно возникшая за плечом хозяйки дома горничная деликатно подхватила ее под локоть, помогая встать.

Я поднялась следом.

— Да, да, нужно прилечь, – пробормотала Вежецкая, уже не глядя на меня.

— Кэри Маряна! – мой оклик заставил ее вздрогнуть. – Вы позволите снова заглянуть к вам… на чай?

— Разумеется, моя дорогая. Буду счастлива видеть вас.

К выходу меня провожала другая горничная, и я лишь косилась на нее, гадая – интересно, а эта – тоже маг? Что может та служанка, что неотступно сопровождает хозяйку? Только ли убирать со скатертей пятна? Может, она и сиделка заодно? Или… надсмотрщик?

Как можно было не заметить безумия свекрови за две жизни?

Но как бы там ни было, она дала мне немало пищи для размышлений. “Томек превосходно играет в шахматы” – это часть бреда или что-то значит? Перед этим мы говорили о талантах ее сыновей.

Шахматы… одаренные дети. Если, как я думала, кто-то в этой семье обладает даром предвидения, то он попал пальцем в небо. Ни в прошлой, ни в позапрошлой жизни детей у нас с Мареком так и не родилось.

Кто-то? Кажется, уже нет сомнений, что все дело в даре Томаша. Только предвидения ли?

Из дома Вежецких я вышла, погруженная в свои мысли, и едва ли что-то видя перед собой.

Из задумчивости меня вывел вид знакомой нескладной фигуры и рыжей макушки – до того неуместной на этой улице, где ожидаешь встретить только безупречных лощеных франтов, что я запнулась, не сразу осознав даже, кого именно вижу перед собой.

— Кэр Милич? – справиться с удивлением в голосе удалось не сразу. – Разве у вас не должно быть сейчас занятий?

— Меня как пострадавшего отпустили! – широко улыбнулся Ратко. – Ну, то есть в целительском корпусе меня отпустили, но я поговорил с одной милой целительницей, и она не отказалась подтвердить для деканата, что мне стоит еще отлежаться дома…